Главная >  Публикации 

 

Часть 2. Из врачебной практики



Когда вам 80 лет, все чаще приходят на память эпизоды из прошлого. Мои воспоминания уходят в годы моей юности. Вижу Майкоп - провинциальный городок на Северном Кавказе, благоухающий весной от цветения вишен, яблонь, персиков и абрикос. Одноэтажные и двухэтажные домики, окруженные садами, виноградниками, цветниками. Улицы, затененные раскидистыми акациями, орехами, каштанами. Слышу скрип арб, нагруженных корзинами яблок, слив, винограда, говор торгующихся около груды помидоров, шум городского базара.

Зимой за плотными ставнями рано зажигались лампы. В этот час в наших домах обсуждались многие интересные проблемы, в частности идеи лечебного голодания. Большим энтузиастом и популяризатором этих идей был Николай Григорьевич Сутковой. Он немного походил на Антона Павловича Чехова: чеховская бородка, пенсне в старомодной оправе, умный и добрый взгляд. Получив юридическое образование, Сутковой отошел от своей профессии и начал изучать законы природы. Он был влюблен в естественные науки, призывал следовать голосу природы. Николай Григорьевич читал общедоступные лекции, писал статьи. Тема его выступлений была неизменна - связь человека с природой, естественный образ жизни. Сутковой доказывал:

"Никогда еще человечество не уходило так далеко от природы, не нарушало так грубо ее законов, как теперь. Первое наказание за это - множество болезней и быстро растущая хилость, переходящая в глубокое вырождение, даже вымирание рода человеческого. Казенная наука сваливает все на заразу и все силы направляет на борьбу с вредными микробами, но это только мешает нам понять основную причину зла. Природа не ошибается, в ней нет ничего лишнего. Микробы всегда существовали и не мешали жить и совершенствоваться ни животным, ни людям. Скорее, даже помогали, так как здоровому телу они совершенно не вредны, а добычей их становится только то, что уклонилось от естественной жизни. Пора понять, что дело не в микробах, а в собственных наших пороках и против них направлять все усилия. Особенно далеко уклонились мы от природы в питании. Все животные принимают пищу в таком виде, как она создана, добывают ее обычно с большим трудом, а часто и вовсе голодают. Так питался многие тысячи лет и человек. Но теперь пища достается так легко, многим без всякого труда, мы научились готовить из нее тысячи соблазнительных блюд и все больше, почти без меры и без отдыха, перегружаем ими желудок.

В этом - главная причина всех болезней. А голодание - самое простое и самое могущественное средство для восстановления здоровья. Обычное переедание, которое ежедневно задает огромную, совершенно ненужную работу желудку и сердцу,- главная причина многих болезней, усталости, ранней дряхлости и преждевременной смерти".

Эти идеи Сутковой проповедовал везде, где только мог, и прежде всего в кругу своих близких знакомых. Одним из них был ветеринарный врач Павел Васильевич Нарбеков, отец моего товарища Николая, другой - учитель Сергей Дмитриевич Николаев - мой отец. Нам были интересны беседы трех друзей, мысли, высказываемые ими. Мой отец был последователем Генри Джорджа, американского ученого-экономиста, произведения которого он перевел на русский язык. С его позиции отец рассуждал о земельных реформах, критикуя положение в России. Павел Васильевич Нарбеков развивал идеи антропософии и рассказывал о таинственных для нас, подростков, йогах. С огромным интересом отнеслись мы и к лечению болезней голоданием. Эта идея как-то вытекала из убеждений всех друзей. Осуществляли они ее и на деле: в наших семьях проводились регулярные посты и голодания во время болезней.

Мы с Николаем Нарбековым под влиянием этих идей пошли учиться в медицинские институты: он - в Харьковский, а я - в Московский. Я стал психиатром, а Нарбеков - терапевтом. Но оба мы, каждый в своей области, остались верны идеям наших отцов и их друга - Суткового и в нашей врачебной практике стремились призывать на помощь заболевшему организму силы природы. В моем шкафу среди многих папок лежат две: в одной сохранены описания моих первых пациентов, в другой - материалы доктора Нарбекова. Я открываю его папку, читаю истории болезни, написанные в разное время:

"В 1934 году, будучи флагманским врачом Тихоокеанского флота, я проводил успешную борьбу с желудочно-кишечными заболеваниями путем назначения лечебного голода от 24 часов до 3 суток.

...В моем сознании оформилось следующее положение: во время полного голодания не может возникнуть авитаминозный нервно-дистрофический процесс.

...Я провел наблюдения над многими больными и ряд экспериментальных клинических работ. Постепенно вырисовывалась изумительная картина саморегуляции организма во время полного лечебного голода.

...У меня возникла идея построения комплексного метода общебиологической перестройки организма больного человека.

...Я понял, что голод приносит не только вред человеку, но когда тяжелобольным людям уже не помогают существующие лекарства и методы лечения ими и этим людям угрожает скорая неминуемая смерть, то именно голод восстанавливает работоспособность этих людей, именно голод вырывает их из лап смерти, возвращает им все радости жизни. Поэтому голод является сильнейшим лечебным фактором для целого ряда тяжелых и не поддающихся иным способам лечения заболеваний человека".

Вот письма, которые писал Николай из Крыма в 1947 г.:

"...Я впервые открыто выступил с предложением применять при тяжелых, не поддающихся обычным методам лечения различных заболеваниях, связанных с нарушением обмена веществ, метод общебиологической перестройки организма длительным голоданием и последующим лечебным и рациональным питанием, во взаимодействии с курортными факторами.

...Врачебная общественность встретила меня враждебно..." Нарбеков боролся за нужное, полезное дело, но я понимаю причину его неудач: методика была совершенно новой, опровергающей сложившиеся понятия. Трудно было поверить, что голод, от которого страдали и страдают ныне бедняки всех капиталистических стран, который несет с собой тяжелые заболевания и смерть, мог стать целителем.

Первыми поддержали нас тогда начальник управления лечебно-профилактическими учреждениями Министерства здравоохранения СССР Дмитрии Дмитриевич Федотов и министр здравоохранения СССР Ефим Иванович Смирнов. Убедившись на фактах в положительных результатах лечебного голодания, они не побоялись открыть дорогу новому направлению в медицине.

Я помню наше ликование, когда в 1952 г., впервые в СССР, было выделено 25 коек в Институте курортологии для лечения методом дозированного голодания соматических больных.

Работа пошла хорошо. Об этом говорят отзывы самих пациентов. Потратив много лет на безуспешные попытки излечиться от тяжелых заболеваний лекарствами, люди с помощью РТД избавлялись от сердечной и бронхиальной астмы, от воспаления легких, тромбофлебита, холецистита, радикулита, нейродермита, от склероза...

Глава 2. Первые опыты

Как психиатр я задумался над проблемой применения лечебного голодания в психиатрии.

Я видел, как больные шизофренией в кататоническом ступоре отказываются от пищи, как под влиянием бредовых идей или галлюцинаций пациенты сопротивляются, когда их кормят. Наблюдал я и практику насильственного кормления, к которой прибегают обычно психиатры, когда больные отказываются от пищи. А не было ли это инстинктивной охранительной реакцией больного организма?

Анализируя методы лечения, применяющиеся в психиатрии, я сравнивал их с предполагаемым действием разгрузочно-диетической терапии. Шизофрению лечат часто методом шока (электрошоки, инсулиновые шоки). Что происходит при этом? Резкие изменения в биохимии клеток мозга. Но ведь голодание в период ацидотического криза также вызывает биохимические изменения в клетках, но более мягко - тут "внутренний врач" сам заботится о приведении структур в наиболее естественное, здоровое состояние. Значит, с этой стороны можно ожидать положительного эффекта.

Касаясь принципа лечения больных шизофренией, И. П. Павлов подчеркивал, что им "нужен покой" - главнейший терапевтический прием против болезненного процесса. В поисках метода создания такого покоя медики пришли к лечению сном, к искусственно созданному охранительному торможению. Но ведь переход организма на внутреннее питание предоставляет прекрасный покой всей нервной системе, следовательно, и здесь оно должно действовать так же, как охранительное торможение.

Итак, метод голодания сочетает в себе две противоположности - встряску и торможение. В этом и надо искать решение поставленных нами задач.

Доказывая целесообразность проведения лечебного голодания при шизофрении, я в то время еще не знал, конечно, ни того, какие формы этой болезни будут легче поддаваться лечению, ни того, как особенности заболевания станут влиять на процесс голодания и как последний отразится на заболевании. Все это пришло позднее.

Начал я лечение голоданием психически больных в 1948 году в психиатрической клинике им. Корсакова 1-го Московского медицинского института с разрешения академика Михаила Осиповича Гуревича.

Взял сначала на лечение, с согласия родственников, троих больных (сами они не сознавали себя больными). Первый - полковник, 60 лет, находился в состоянии тревоги, беспокойства, постоянно думал, что и его и всю семью должны уничтожить; плохо спал по ночам, стонал. Второй больной - офицер, страдающий шизофренией с бредом преследования. Третья больная - растерянная, не ориентированная во времени и пространстве, не узнавала своих близких, была в состоянии нерезковыраженного возбуждения.

Надо сказать, что "первый блин вышел комом". Как ярко сохранились в памяти эти первые мои неудачи!

Вот полковник... Он сидел, как-то странно нахохлившись, напоминая сердитую больную птицу. Молчал. К тому, что прекратили давать еду, отнесся совершенно равнодушно. Заставить же его выйти на прогулку, провести необходимые процедуры было невозможно: он сопротивлялся так активно, что требовалось применять физическое воздействие. Это была первая неудача, которая сразу вызвала неодобрение в клинике. Персонал осуждал "применение насилия", меня укоряли за "бессмысленные" требования, даже обвиняли в "издевательстве над человеком".

Второй больной, наоборот, бранился, кричал, требовал пищи. Другие больные начали волноваться. Однажды, на 7-й день голодания, во время прогулки он вырвался от врача, побежал в буфет, схватил хлеб, стал жадно поглощать его. Больные были сняты с лечения голодом - администрация клиники испугалась последствий.

Так бы на неудаче, может быть, и кончились мои первые опыты. Кончились осуждением. Да и сам я мучился сомнениями... И все же мне казалось, что я должен пробовать еще. Меня поддерживали академик М. О. Гуревич и профессор И. В. Стрельчук. Они помогли мне возобновить опыты в другой психиатрической больнице.

Там были отобраны несколько больных молодых людей, страдающих шизофренией. Один из них неподвижно лежал в состоянии кататонического ступора, полностью отказывался от пищи, все время молчал. Больной сопротивлялся проведению процедур, однако нам удавалось очищать ему кишечник и выносить на прогулку. И вот первая удача!

После ацидотического криза пациент вдруг заговорил. Кажется, ничему в жизни я так не радовался, как этому не совсем связному бормотанию! Он сказал, что принимать пищу и разговаривать ему запрещали "голоса" (слуховая галлюцинация). Значит, в его мозгу в результате голодания произошли какие-то изменения. Великое павловское учение о целостном организме, о всеобщей связи в нем и в этом случае подтверждалось: воздействие на весь организм отразилось и на работе клеток мозга.

День ото дня больному становилось все лучше. Вот он уже начал самостоятельно вставать, проделывать все процедуры, стал даже понемногу говорить с другими больными. А через месяц мой больной полностью выздоровел. Казалось, произошло чудо! Нет, не чудо, вовсе не чудо. Это был логический результат давно продуманного метода лечения. Теперь я твердо верил в него!

Состояние двух других больных шизофренией (они жаловались на различные неприятные ощущения в теле, их мысли были сосредоточены только на этом) в результате лечения тоже значительно улучшилось. Даже пациент с большой давностью заболевания стал чувствовать себя несколько лучше.

Тогда уже я понял, каким препятствием при лечении людей с нарушенной психикой является то, что они сознают себя здоровыми. Воля к выздоровлению, сознательное отношение к методу разгрузочно-диетической терапии в успехе лечения играют огромную роль. В этом я убедился, сравнивая течение заболевания у соматических больных и наших пациентов.

Следующая "партия" из четырех больных проходила курс в больнице № 3 (бывшей Преображенской психиатрической больнице). У одной больной вскоре после родов появилась депрессия. Считала, что ее должны убить, обвиняла себя в том, что она великая грешница - из-за нее началась война, из-за нее погибли ее брат и мать, говорила, что она обречена на вечные муки. По ночам слышала голос умершей матери.

Больная проголодала 15 дней. С 7-го дня голодания она сделалась спокойнее, перестала слышать голос матери, правильно ориентировалась в пространстве и во времени, приветливо разговаривала с навещавшей ее родственницей, однако большую часть времени стремилась лежать в постели.

На 5-й день восстановления охотно принимала пищу, стала общаться с окружающими больными. В дальнейшем она быстро окрепла физически и была выписана домой в состоянии значительного улучшения.

Больная мечтала о том, что вернется к мужу, ребенку, что ее жизнь наладится. Через месяц после выписки она уехала к себе домой, в Саранск. Однако муж не принял ее, даже не показал ребенка. Это так повлияло на женщину, что психоз вновь обострился, и ее положили в местную психиатрическую больницу...

Вторая больная - молодая женщина, кататоник. Врач-рентгенолог. Опять те же симптомы: полное молчание, отказ от пищи, сопротивление гигиеническим процедурам. Но теперь это уже не пугало меня. Не реагировал я и на замечания по поводу моей "негуманности", "насилия над личностью". Да, все, что требовалось для лечения, мы проделывали насильно, несмотря на сопротивление больной. А на 15-й день голодания она сама стала одеваться после ванны. Правда, упорно молчала, глаза смотрели прямо, в них, казалось, не было ни проблеска мысли. Но вот... я заметил, что она временами как бы просыпается, глаза делаются осмысленными, я даже стал замечать в них интерес к окружающему и подумал: может быть, привычная домашняя обстановка вызовет у нее активность? И верно, когда на 10-й день восстановления отпустили с матерью домой - "на побывку", она сразу же заговорила, стала спрашивать, где ее книги, платья, немного поиграла на пианино. После возвращения в больницу пациентка только односложно отвечала на вопросы, была замкнута и малодоступна. Постепенно, однако, состояние улучшалось; она становилась более контактной и более активной, а через месяц после голодания была выписана в состоянии практического выздоровления.

Третья больная - злобная, постоянно лежала в постели, накрывшись с головой одеялом,- считала, что на нее воздействуют взглядом окружающие люди. Питалась из рук персонала, спрятавшись под одеялом.

В конце месячного голодания пациентка правильно отвечала на вопросы, сообщила данные о своем прошлом, но продолжала утверждать, что окружающие действуют на нее взглядом. В процессе восстановительного питания состояние ее снова ухудшилось и стало таким же, каким было до лечения.,.

О некоторых случаях лечения голоданием больных, страдающих психическими болезнями, я хочу рассказать в этой главе.

Шизофрения... Еще недавно пугающее слово, связанное с представлением о "желтом доме", где бродят бледные тени слабоумных, ушедших от жизни людей. Трагедия личности, трагедия в семье. Тяжелая наследственность, страх за судьбу потомства. Как это все не вяжется с современным представлением о шизофрении. За последние десятилетия терапевтический арсенал психиатрии обогатился множеством совершенно новых в этой области психофармакологических средств, что коренным образом изменило профиль психиатрических больниц. Пребывание в них значительно облегчилось, сроки уменьшились.

Изменился и взгляд на больных шизофренией. Им были возвращены потерянные с болезнью "права" на пребывание в обществе, на сложную трудовую деятельность, на творчество.

Однако, несмотря на успех медикаментозного лечения, стало закрадываться сомнение в его всепобеждающей силе: эффект получался быстрый, но короткий. Организм привыкал к дозировке, его реактивность снижалась, а вследствие этого уменьшались терапевтические возможности дальнейшего лечения этим способом. Больному помогали уже только сильнодействующие дозы, а при длительном применении возникал ряд осложнений и соматических заболеваний.

Начались поиски.

Они привели к мысли взять на вооружение методы, направленные на мобилизацию защитных сил и повышение реактивности организма. А если так, то естественно было использовать для лечения больных шизофренией мощный биологический фактор - голодание с последующим диетическим питанием. Оказалось, что относительно хорошо поддаются лечению дозированным голоданием больные ипохондрической формой шизофрении. Эта форма иногда сочетается с синдромом дисморфофобии. Под словом "синдром" надо понимать группу симптомов, связанных между собой наиболее частыми проявлениями. Слово же "дисморфофобия" означает боязнь или бред физического недостатка, неприятного для окружающих. Больному кажется, что у него уродливая внешность, какие-либо мнимые физические недостатки, или же ему представляется, что от него исходит неприятный запах и т. п.

При этой форме заболевания кругозор больного сужается, его тревожит только состояние здоровья, он интересуется медицинскими вопросами, читает соответствующую литературу, консультируется с врачами различных специальностей, но оспаривает их диагноз, не доверяя им, считая себя более осведомленным. Пациент подозревает у себя тяжкое заболевание, обвиняет окружающих во враждебном отношении к нему; иногда возникает бред преследования.

Обычно после 10 - 15 дней голодания у таких больных затихают бредовые представления, вообще бред теряет свою актуальность. Они включаются в окружающую жизнь, начинают интересоваться судьбой близких.

По окончании восстановительного периода большинство больных выписывается в состоянии практического выздоровления. Они возвращаются к трудовой жизни, но полного, критического отношения к прошлому обычно не наступает: утверждают, что до лечения избегали общества из-за дефектов внешности, а теперь в результате лечения эти дефекты исчезли.

"Звездочет" Историю этого больного я начну с конца. Как-то в зале одного из московских музеев меня привлек голос, показавшийся мне знакомым.

Говорил экскурсовод. Около него толпились. Его внимательно слушали. Кто-то задал вопрос. Тот ответил - сказал что-то остроумное, все засмеялись. Я спрятался за чужие спины, чтобы экскурсовод не узнал меня - мне не хотелось напоминать ему о нашем знакомстве.

Походив по залам, поехал в клинику. И вот я в кабинете, листаю историю болезни встретившегося мне человека.

Это началось с 16 лет. В школе проходили анатомию и физиологию человека. Новая дисциплина заинтересовала восьмиклассника-отличника. Он приобрел череп, стал измерять кости и натолкнулся на понятие акромегалии (акромегалия - нарушение пропорций частей лица и размеров конечностей). Проверяя вычитанное на себе, Валерий заметил, что нижняя челюсть у него слегка выдается. "Как это я раньше не обратил внимания? - удивился он.- Не замечали родные, знакомые, а девочки, а товарищи по школе?.." Появилась мысль: "Они давно это знают, только делали вид, что не видят моего безобразия"

Далее:

 

Бронхиальная астма.

Простудные заболевания.

Врожденный сифилис.

59 Болезни и рецепты.

Близнецы в юности.

V. Дерпт. Профессура.

Помоги себе сам.

 

Главная >  Публикации 


0.0126