Главная >  Публикации 

 

Обманчивость диагноза



Насколько же напрасным является изучение нескольких сот веществ для отыскания возбуждающего материала! Таких случаев были тысячи. И из этого не выходило ничего, кроме ничтожного, а чаще всего вредного паллиативного результата.

Более важно знать, что делает человека чувствительным, нежели к чему он чувствителен. Отбросим чушь, какой Коэны заполнили свою книгу, и на минуту рассмотрим случай с сенной лихорадкой. При его рассмотрении мы обнаруживаем, что слизистая носа воспалена, а потому и чувствительна к раздражению! Именно раздражение и делает слизистую ненормально чувствительной, т. е. чувствительной к нормальным элементам окружающей человека среды. Продолжая исследование, мы узнаем, что у больного хронический катар, который был у него до того, как развивались симптомы сенной лихорадки. Выясняется, что и по окончании сезона сенной лихорадки и исчезновении далее ее симптомов у больного остается катар. И зимой частые простуды. Углубляясь далее в наше исследование, мы находим у больного несварение (гастрит) желудка с постоянным в нем брожением и гнилостным разложением пищи в желудочном тракте. Первое развитие острого гастрита произошло еще в младенческом возрасте вслед за перееданием или большим возбуждением и прочими нервирующими воздействиями. Из-за неправильного ухода и неразумного питания гастрит стал хроническим. А за частыми носовыми охлаждениями последовали хронический катар и в конечном счете сенная лихорадка. Практически той же патологической эволюции следовал и больной астмой, с той лишь разницей, что частые грудные простуды и бронхиты в конце концов развились в хронические бронхиты с той же воспалительной чувствительностью слизистой оболочки бронхов, наподобие той, что и в носовой полости при сенной лихорадке.

Чтобы избавиться от астмы и сенной лихорадки, избавляйтесь от хронического катара, создающего их основу. А чтобы избавиться от катара, устраняйте его причину — ТОКСЕМИЮ. Но и у самой токсемии много причин.

Шесть лет назад житель Бруклина, который напрасно провел пять лет в штате Аризона с целью излечить астму с помощью прекрасного климата, пришел в нашу «Школу здоровья». Однажды по прошествии менее трех недель сын автора этой книги вошел в солярий, где больной принимал солнечную ванну. Мальчик держал на руках кота.* Больной взял кота и погладил его несколько раз, затем вернул его мальчику. Глубоко вздохнув, он с облегчением сказал: «Если бы до того, как я пришел сюда, кот про-82 сто вошел в мою комнату, у меня начался бы приступ астмы».

Как же избавиться от самой причины чувствительности, а не бегать всю жизнь от котов, собак, цветов и деревьев? Далее если бы вы могли позволить себе установить кондиционер со специальным фильтром от пыльцы, захотели бы вы леить всю жизнь в таком доме? Или носить фильтр на носу с десятилетнего возраста до старости? И можете ли вы позволить себе оставлять свою работу или свое дело каждый сезон «сенной лихорадки» и уезжать в горы или на море? Лишь немногие люди могут позволить себе такую программу жизни, но и это лишь борьба с симптомами, а не устранение настоящих причин, ослабляющих организм. И хотя автор из еженедельника заверяет нас, что «просто неудача заставляет этих больных страдать от сенной лихорадки там, где нормальные люди чувствуют себя совершенно здоровыми и не заражены этой болезнью», мы утверждаем, что эта аномалия имеет определенные и устанавливаемые причины.

В 1918 году у автора этой книги появился первый больной сенной лихорадкой. Это было летом в Сан-Антонио. У больной была сильная форма лихорадки, и она страдала от нее уже несколько лет. Она быстро поправилась, живя в своей комнате. Она перестала реагировать на пыльцу, кошек, собак, пуховые подушки, пудру или перхоть мужа. Она здорова до сего дня, прожив все эти годы в Сан-Антонио. Все случаи бронхиальной астмы и сенной лихорадки молено излечить таким лее образом — путем устранения хронической токсемии. Мы наблюдали это сотни раз, Даже в случаях с астмой, продолжавшейся двадцать лет. А как насчет «аллергии на яйца»? Это результат нарушения пищеварения или же приема пищи сверх ее усвояемости. Нормальный пищеварительный тракт, если он не перегружен, не позволит неусвоенному яичному белку войти в кровоток. Все белки — чужды и ядовиты, если они входят в организм, не будучи подвержены преобразующим их пищеварительным процессам. Все сыворотки — это чуждые белки и могут вызывать анафилактический шок, т.е. сывороточное или белковое отравление. «Аллергические» проявления при введении сыворотки, тяжелее вызванных потреблением яиц. Мы не считаем яйца полезной пищей для человека и не отстаиваем частое их потребление. Но мы знаем, что при устранении токсемии и восстановлении нервной энергии усвоение и метаболизм нормализуются, а прежняя чувствительность к яйцам проходит. Восстановление здоровья способствует устранению всех раздражающих факторов, вызванных различными нарушениями здоровья. Здоровый человек адаптирован к своей естественной среде. Естественные природные элементы, окружающие человека, становятся источниками дискомфорта только в тех случаях, когда ослаблена его сопротивляемость. А когда она восстанавливается до нормы, прежним дискомфортам приходит конец.

Обманчивость диагноза

«Согласно нормам и стандартам аллопатии, правильный рецепт может быть основан только на правильном диагнозе. Традиционная старая школа медицины признает сотни болезней, каждая из которых является самостоятельным феноменом, возникающим по своим специфическим причинам, — в большинстве случаев вызванным микробами. Из этого следует, что каждую специфическую болезнь необходимо лечить специфическими лекарствами, вакцинами, сыворотками и антитоксинами или же с помощью специфически разработанных хирургических операций. Отсюда очевидно, что неправильное лечебное средство, примененное в каждом данном случае, не только окажется бесполезным, но может нанести серьезный вред. А если пять-десять процентов диагнозов, устанавливаемых в наших прекрасно оборудованных клиниках, ошибочные, то, как может врач применить правильное средство? Не будет ли кто любезен нам на это ответить?» (X. Линдляр, доктор медицины).

В своей книге «Чудаки, мошенники и врачи» Т.С. Хардинг пишет: «Но врач объявил, что ни один простой человек не может правильно диагностировать свое собственное состояние. Доктор Чарльз Мейо хвастливо заявил на хирургическом конгрессе в Вашингтоне в 1927 году, что его клиника добилась феноменальных результатов — 50% правильных диагнозов. Сюда входили и результаты вскрытий умерших, чьи болезни были установлены в клинике. Лишь немногие будут, очевидно, оспаривать, что поспешные диагнозы средних практиков, работающих в одиночку, являются правильными не более чем в одном случае из пяти. Ошибочность диагнозов по раку при лучших подручных средствах составляет от 30 до 40%». Относительно лабораторных анализов он писал: «Дело в том, что очень долгое время была и остается трескучая болтовня в клинико-лабораторной работе и в основанных на ней сообщениях и докладах. Для экономии времени очень широко используются неопытные технические работники. Врачи, которые не знают, что означают эти слова, требуют «обычных» или «полных» анализов — обширные пробы на кровь, химические исследования крови и прочие тесты вновь я вновь требуются врачами на основании теории о том, что некий правильный диагноз каким-то образом случайно вдруг появится. И очень часто все это очень дорогое (для больного) клиническое обследование производится прежде, чем больного физически обследует врач».

Доктор Хардинг не сообщает нам ничего нового о профессии медика, и тем не менее он один из первых, кто осуждает и опровергает других «лечащих» профессионалов, поскольку они «не в состоянии диагностировать болезнь». Для простого человека врач — это опытный специалист, который может отличить «одну» болезнь от «другой» с достойной похвалы точностью. Простого человека обучали тому, что так называемые болезни есть специфические явления с симптомами и патологиями, которые столь явно выражены и индивидуальны, что и на бегу можно их прочитать. Он не знает, насколько схожи эти «болезни» и насколько произволен дифференцированный диагноз так называемых болезней. Поэтому первое, что он спрашивает у врача: «Доктор, а что у меня? » Нынешняя мода — это групповая медицина. В клиниках формируются группы из специалистов по каждому органу и системе в организме человека. Больной или больная идет в одну из этих клиник и проходит через руки пятнадцати-двадцати специалистов, каждый из которых обследует и диагностирует свою часть организма больного. Каждый специалист определяет состояние своего органа и части тела, ставших объектом его специальности, и дает название отклонениям от нормы, которые он там нашел. Это и есть «болезнь». После того как больной прошел через руки двадцати таких специалистов, он уходит из клиники с двадцатью-тридцатью болезнями.

Но что действительно выявили эти специалисты? Они выявили симптомы. Ларинголог нашел ринит, синусит и тонзиллит. Гастроэнтеролог — хронический гастрит, энтерит, колит, проктит и холангит. Уролог — цистит и метрит и т.д. и т.п. Но каждая из так называемых болезней есть всего лишь локальное проявление общего катарального состояния. Это лишь симптомы — последовательные и сопутствующие виды развития общего предшествующего состояния. И вместо того чтобы признать единство этих многих так называемых болезней, «научная медицина » выделяет отдельные органы или части тела для специфического лечения или удаления хирургическим путем. Группа специалистов собирает и объединяет свои мозги и решает, каков будет исход (прогноз) ваших многих болезней. Их мнения основаны на обычных результатах их собственных методов лечения и игнорировании других локальных состояний. И как только больной уходит от них и их методов и обращается к другим методам, их прогноз перестает иметь какую-либо ценность. Вне пределов их собственной лечебной сферы врачи не имеют права на свое мнение.

Наш мир поразительно разнообразен. Это мир бесконечных изменений, возрастающих отклонений, расхождений, дивергенции, все больших дифференциаций. Разнообразие вокруг нас столь широко и безгранично, что получило заслуженное наименование «постоянно множимое множество». Но в основе этого безграничного разнообразия лежит конечное единство. Науки рассматривают совершенство как единство. Единство и целостность явлений стали краеугольными камнями науки. Ни одна система мышления и практики, которая отказывается признавать эти принципы, никогда не сможет стать наукой. Порядок и целостность, проявляемые во всех природных процессах, демонстрируют ее основополагающие единство и закономерность.

Здоровье (физиология) и болезнь (патология) не выпадают из принципа единства явлений. Какие бы ни появлялись «болезни», все они разные только по внешним признакам. В качестве разъяснения вариаций живых явлений «здоровье» и «болезнь» — удобные термины. Но они не конечные реалии. «Современная медицинская наука» продолжает верить в множество унитарных причин, во многие не связанные между собой явления, мириады специфических болезней и в необходимость многих лечебных средств от «болезней». Отсюда ее путаница, неясность, групповщина, провалы. Это не наука, и она не современна. Ее многие разделы — лишь хранилища фактов. Но эти факты не связаны между собой, не сведены в единую систему. Факты эти подобны бусинкам без нити, разбросанным по полу. Сегодняшняя медицина — это та же химия перед открытием ее законов; ее можно сравнить с астрономией до Ньютона и Кеплера, она в одном ряду с астрологией и алхимией. Фактически медики все еще ищут вечный эликсир, панацею, философский камень. Закон и Порядок отсутствуют во всех школах так называемого лечения. Каждая из них и все они вместе верят в лекарства, чудеса, магические подходы, чудотворные заклинания, «всеобщие» причины и в специфические средства. Во всем (если исключить разновидности) так называемые безлекарственные школы с самого своего основания аллопатические. Вся их концепция жизни, здоровья, болезни, лечения и т.д. — аллопатическая. А это означает, что их представления те же самые, что были у врачей «троглодитского периода». Болезни рассматриваются ими как некие самостоятельные активные, имманентные, т.е. внутренне присущие, феномены, каузальные явления, сами по себе производящие зримые результаты. А само лечение — показное воинственное наступление на болезнь. Фактически — это война с организмом и его жизненными силами. Существуют два генеральных процесса в так называемой болезни, а именно: а) процесс дегенерации, вызванный совместным действием всех повреждающих влияний, вступающих в контакт с организмом; б) борьба жизненных сил, направленная на защиту от этих повреждающих воздействий и восстановление от того урона, который они нанесли организму

Дегенерация представляет собой ретроградное преобразование, инволюцию или нисходящую вниз эволюцию с тенденцией к распаду. Оборонительные реакции или процессы — явления одного ряда с реакциями и процессами здоровья, это жизненные или физиологические процессы, интенсифицируемые или модифицируемые с целью принять чрезвычайный вызов для спасения жизни. Говоря словами доктора Тролла, «все острые заболевания есть кризы токсемичного перенасыщения, которые все надо «лечить» безотносительно к названию этих заболеваний». А в основе симптомов, симптомокомплексов «специфической болезни», безграничного взаимодействия, физиологического потока, его разнообразия и сложности, различий и множественности проявлений лежит вечный и универсальный принцип единства — человеческий организм. Это «унитарное сообщество», по определению Вирхова, в котором все части взаимодействуют друг с другом для достижения единой цели, а именно — раскрытия и поддержания совершенного физиологического порядка. Проявления человеческого организма как в «болезни», так и в «здоровье» — это действие внутренних сил адаптации, которые всегда стремятся приспособить живой организм к окружающей среде.

Наряду с развитием целостного параллельно происходит развитие его частей. Это верно и для цельности процессов и явлений, представляющих собой последовательно составные части внутренних процессов и явлений, начиная с самых крупных и кончая самыми малыми в организме. По мере того как организм становится больше и обретает собственную общую форму, каждый из его органов делает то же самое. В этом плане мы рассматриваем эти органы как необходимые группировки и видоизмененные для облегчения адаптации организма, но в то же время мы рассматриваем их не как различные' формы существования, а как составные части одного единого внутренне взаимосвязанного и взаимозависимого организма.

Мы знаем, что эволюция организма и эволюция его разных частей происходит повсеместно по одному и тому же образцу. Это рассуждение поможет нам понять многие вещи и прийти к истине. Однако никакие аналогии не могут быть точно совпадающими, и при рассмотрении любой аналогии между развитием организма и развитием болезни необходимо) иметь в виду, что болезнь не есть некий организм, не есть нечто самостоятельное, это лишь расширяющееся и возрастающее состояние. Термин «эволюция», как и многие другие, произвольно применяемые наукой, не имеет определенного значения. Патологическая эволюция, как я ее определяю, есть форма проявления расширения и завершения процесса дегенерации и может быть равным образом применена к механизму болезни, всегда подразумевая, что обратная метаморфоза не может иметь место без длительного действия причинной связи. Чем больше я изучаю стиль эволюции болезни, тем больше поражаюсь ее единству, даже при полном представлении о разнообразии ее форм и множественности стадий. Все болезни, представленные в нозологии (учение о болезнях и их классификации), — это всего лишь система результатов эволюции, которые, будучи представленными поверхностному наблюдателю как специфические и независимые друг от друга самостоятельные явления, являются результатом одной эволюции, всегда происходящей по одному и тому же образцу. Болезни не существуют («в своем роде», sui generis).

В каждом типе болезни, как и в совокупности типов, мультипликационность результатов постоянно помогала переходу от более однородного к более разнородному состоянию. В последовательности «болезни» от «низшего» (простого) к «высшему» (сложному) типу и соответственно более высокой ступени сложности многие факторы объединяются для осуществления патологической эволюции. В болезнях существуют различия, но не разновидности.

Имея в виду единство и цельность процесса патологии, мы заявляем, что диагноз не только обманчив при практическом применении, но фундаментально неправомочен в принципе. Он состоит в отыскании несуществующего и в дифференцировании не дифференцируемого.

Рациональный уход за больными

Делом каждого из нас должно стать знание природных резервов здоровой жизни, изобилия жизненной силы и использования наиболее подходящих и самых сильных естественных средств в качестве простейших и самых эффективных для восстановления и укрепления здоровья, силы и молодости. Тот, кто хочет восстановить и обновить свой организм, накопивший за прошлые годы токсины, а не просто пытаться его залатать, предпочтет природные, естественнее средства искусственным.

Я вспоминаю о тысячах людей, которые ежегодно отправляются на дальние расстояния к вновь открываемым минеральным источникам, чтобы напоить Себя насыщенными неорганическими солями, водами, в надежде вновь обрести здоровье и укрепить свой организм — но только чтобы потом получить разочарование. Фрукты и овощи содержат больше минералов, чем большинство минеральных вод, при этом обладают преимуществом, будучи легко усваиваемыми организмом. Неорганические грубые минералы в воде представляют собой лишь сильно раздражающую грязь, в то время как минералы фруктов и овощей являются необходимыми пищевыми элементами.

Минералы в воде всегда и неизбежно наносят вред организму, а минералы в фруктах и овощах всегда и непременно способствуют обновлению организма. Распространенный прием древесного угля теми, кто страдает газами и несварением желудка, преподносит нам еще один поразительный пример нашей порочной привычки напрасного использования паллиативов вместо того, чтобы вносить радикальные коррективы в причины наших бед.

Древесный уголь притягивает к себе и конденсирует много газов и выделений, почему он и используется, чтобы ослабить метеоризм и дискомфорт от несварения желудка и запоров. Однако читатель должен отчетливо знать, что подобное лечение оставляет причинные факторы незатронутыми. Древесный уголь не излечивает несварение желудка и запоры, но, давая некоторое временное облегчение от таких дискомфортов, он поощряет игнорирование их причин и тем самым становится скорее явным злом, нежели приносит пользу.

Равным образом распространен прием пищевой соды при закислении желудка, вызванном брожением. Многие тысячи страдальцев от несварения желудка применяют эту соду по нескольку раз в день ради кратковременной отсрочки дискомфорта, который она им приносит, и они ничего не делают для устранения причин хронического несварения своего желудка. Помимо того, что сода приносит лишь временное облегчение от дискомфорта и тем самым поощряет игнорирование истинных причин этих «болезней», она имеет и другие, явно вредные последствия, как-то: нейтрализация хлористоводородной (соляной) кислоты желудка, уничтожение пепсина в желудочном соке и витаминов в пище. Прием соды даже в качестве временного чрезвычайного средства всегда нежелателен. Указанные выше состояния никогда не имеют тенденций к исчезновению, а, наоборот, со временем все больше ухудшаются, если, причины не будут исправлены или устранены. Если мы хотим помешать развитию неизлечимого хронического состояния, эти функциональные расстройства необходимо предотвратить или устранить и излечить, а не продолжать страдать, довольствуясь иннервирующими паллиативными средствами.

Страдающие диспепсией получают баррели пепсина и панкреатина — и они продолжают страдать. Ежегодно проглатываются океаны «горькой соли» для избавления от несварения желудка. Но это не только не увеличивает желудочную секрецию, но фактически уменьшает выделение желудочного сока. В качестве стимулянта пищеварения многие употребляют алкоголь. Но он препятствует выработке пепсина и тем самым нарушает деятельность желудочного сока. Согласно сообщениям, в Англии ежегодно принимается семьдесят тонн слабительных пилюль, но без всякого излечения запоров. Мы довольно часто встречаемся с теми, кто регулярно с десяти лет и до пятидесяти принимает слабительное и тем не менее продолжает иметь запоры. И все же они продолжают принимать эти «лечебные» средства, и когда одно из них прекращает лечить, они прибегают к другому. запоры лечат методами, неизбежно ухудшающими состояние. Слабительные, клизмы, ирригации кишечника, расширители прямой кишки, пшеничные отруби, агар-агар, семя «псиллиум», травяные составы и прочие средства и методы, которые не имеют никакого воздействия на причины нарушения функции кишечника — все это применяет также почти каждый американец. Потребители этих средств не преодолевают свой запор, а наоборот, он становится все более устойчивым, толстый кишечник все больше слабеет, пока вовсе не «сядет» и, в конце концов, совсем лишается способности функционировать. Железы удаляются, зубы выдергиваются, аппендикс отрезается, яичники устраняются, желчный пузырь вырезается — короче, органы произвольно и без нужды приносятся в жертву, в то время как причины бед этих и других органов оставляют нетронутыми, чтобы они продолжали свою разрушительную работу. Увеличенную щитовидную железу убирают, и если больной не умирает во время операции, то вследствие сохранения первоначальных причин возникновения зоба оставшаяся часть железы увеличивается вновь. Удаляются опухоли, а их причины остаются. И впоследствии в этом же или другом месте развиваются другие опухоли. В результате операции в основном доброкачественные опухоли становятся злокачественными. Нам, говорят, что причины опухолей и рака неизвестны, и это позволяет нам постоянно игнорировать тот факт, что все, наносящее вред общему здоровью, и есть фактор возникновения этих состояний

Далее:

 

6. Подходы к анализу внутренних причин психического развития ребенка..

«прирожденные культуры».

2. Мажорные тональности.

IV. Заграница.

Глава 6. Транспортная травма.

Эпидемиология.

Пятый, шестой, ...надцатый этажи небоскреба нашего здоровья.

 

Главная >  Публикации 


0.0013