Главная >  Публикации 

 

Пределы аутолиза



Процесс аутолиза определенно имеет свои пределы. Например, в случае с опухолью, которой позволили разрастись до таких больших размеров, что потребовалось несколько длительных голоданий на протяжении двух лет и более при строгом графике питания между голоданиями, чтобы ее разрушить и поглотить, если вообще это можно сделать. Несколько лет назад в Чикаго была школа, которая учила, что при голодании „нормальная ткань может быть потреблена до того, как будут использованы больные ткани". Эта школа не ограничила свое заявление опухолями.

Но действительно существуют некоторые условия, при которых это может быть фактом - при крупных опухолях. Однако кроме как при крупных опухолях такое вряд ли возможно в любом излечимом случае. Это может иметь место лишь в редких случаях, когда размер больной ткани очень велик и когда все эти случаи, вероятно, неизлечимы. Вообще здоровые ткани используются не так быстро, как больные, и опухоль „истощается" прежде организма. За исключением случаев, когда опухоль очень большая, можно быть уверенными, что во всех остальных случаях голод вернется до того, как будет причинен вред жизненно важным органам. Не раз при раке, когда для уменьшения боли принимались наркотики, я видел, что трех- или четырехдневное голодание приносило облегчение.

Нужно отметить еще одно ограничение - опухоли, локализация которых блокирует лимфоток, продолжают расти (питаясь за счет находящейся за ними лимфы), несмотря на голодание.

В случаях, где полное рассасывание не достигается, опухоль значительно уменьшается до размера, не представляющей угрозы организму. И последующий должный образ жизни предотвратит ее дальнейший рост. Мы наблюдали ряд случаев, когда в результате правильного образа жизни после голодания наступало фактически дальнейшее уменьшение опухоли.

Возражения

Выдающийся натуропат доктор Джеймс С. Томсон (Эдинбург) высказал возражение против применения голода для аутолитической дезинтеграции опухолей. Он говорит, что „если аутолиз осуществляется удовлетворительно, т.е. энергично и полно, то это означает, что во время голодания больной живет на больной плоти, т.е. на собственной старой опухоли, состоящей из нездоровых тканей, кои в противном случае не превратились бы в опухоль. Соответственно чем лучше идет процесс в период голодания, тем очевиднее, что в это время больной раздражителен, беспокоен и временами подавлен".

Хотя я и сомневаюсь, что ткань, образующая большинство человеческих опухолей, столь же плоха, как и мясная пища, регулярно потребляемая мясоедами, все-таки в том, что говорит доктор Томсон, есть малая толика правды. Однако надо указать на то, что большинство опухолей небольшие, на их рассасывание часто уходят дни и недели, так что количество материала, которое опухоль оставляет на аутолиз ежедневно, очень невелико: несколько граммов в день - вот все, что она дает, негодные же совсем части из организма выводятся. Питание, которое жизненно важные органы получают в это время, дают накопленные пищевые резервы, а не ткани самой опухоли - количество материала, поставляемого опухолью, столь незначительно, что им можно пренебречь. Я сомневаюсь, что раздражительность, беспокойство и депрессия, которые лишь изредка сопровождают процесс дезинтеграции опухоли, есть следствие исключительно малого количества негодного пищевого материала, который поставляется опухолью. Эти состояния, наиболее вероятно, являются результатом действия токсинов, которые аутолитический процесс высвобождает из опухолевых и прочих тканей, ибо не только сама опухоль непригодна для питания, но и многие ткани организма используются как хранилища неудаленных отходов и лекарств. Один из самых важных процессов, который осуществляется во время голодания, это процесс очищения от всей этой непригодности. Опухолевая ткань не единственная, которая аутолизируется и устраняется. И если этот процесс вызывает некоторый дискомфорт, даже реальную боль, то через это определенно стоит пройти ради блага, которое за этим последует.

Голодание - не смертельное истощение

Слово „старвейшн" (истощение) происходит от древнеанглийского „стеорфан", что означало „умирать". Сегодня оно используется почти всегда для обозначения „смерти от отсутствия пищи". Когда мы говорим рядовому человеку и даже рядовому врачу о голодании, тот сразу рисует себе картину ужасных последствий, которые, как он думает, должны неизбежно произойти из-за лишения его пищи даже на несколько дней. Физиологи, врачи, биологи, прочие профессионалы, которые должны были бы лучше знать и быть более точны при использовании терминов „голодание" („фастинг") и „истощение" („старвейшн"), также виноваты в запутывании этих двух терминов. Члены „ученой профессии" обычно применяют эти термины в качестве синонимов, тем самым помогая увековечить это заблуждение. Это действительно так. Но при обсуждении этого вопроса с физиологами и другими учеными я увидел, что они близоруки и просто не способны провести четкое различие между двумя процессами.

Страх перед голоданием поддерживается прессой, которая и до сих пор публикует историю о ком-то, кто умер при голодании, и эта смерть неизменно приписывается „смертельному" голоданию. Эти смерти представлены как „страшные примеры" „зла голодания". Но как редки такие смерти? И было бы поучительно узнать подробности каждой из них. И если бы мы могли знать эти подробности, мы, несомненно, нашли бы, что большинство из этих смертей вовсе не были следствием воздержания от пищи. Они явились результатом неисправимого повреждения какого-то жизненно важного органа (органической болезни); или какая-то из них, возможно, была следствием случайно затянувшегося периода воздержания от пищи за пределы периода голодания; некоторые смертельные случаи - из-за неправильного прерывания голодания, а некоторые - вследствие приема лекарств. Но люди ежедневно умирают от ненужных и „неудачных" операций, и пресса хранит об этом молчание. Ежедневно люди погибают от лечения лекарствами, однако редакторы и журналисты игнорируют эти смерти. Их мишенью является голодание.

Неграмотный врач воображает, что кровь и жизненно важные и функционирующие ткани организма начинают разрушаться в тот самый момент, когда их лишают пищи, что тогда же немедленно наступает деструкция организма и с каждым днем голодания происходит все большее разрушение жизненно важных тканей. То, что это представление ложно, станет очевидным из последующего. Ранее было показано, что организм постоянно накапливает внутри себя запасы пищи, достаточные для того, чтобы продлить его жизнь на значительное время в случае нехватки питания или в случае болезни, когда принимаемая пища не может усваиваться. Мы видели, как организм питается этими запасами и как жизненно важные ткани организма потребляют наименее важные с тем, чтобы даже если произойдет действительное истощение, почти не было вреда для органов жизненно важных. Пока в организме имеются пищевые запасы, человек, воздерживающийся от пищи, голодает. Когда эти запасы ис черпаны до предела, за которым уже отсутствует больше способность к поддержанию жизненных функций, дальнейшее воздержание становится опасным и начинается смертельное истощение. Лишь после того, как достигнут этот предел, реальный ущерб наносится жизненно важным органам и их функциям. Как правило, при должных внешних условиях можно голодать недели и даже месяцы, прежде чем наступит предел истощения. „Вполне вероятно, - пишет Эптон Синклер, - что люди умерли от истощения за три-четыре дня. Но истощение существовало в их сознании: их убил страх".

Лабораторные работники описывают деструктивные изменения в поджелудочной, надпочечных железах и прочих органах и железах организма как результат его истощения. Но эти изменения происходят после того, как прошел период собственно голодания. Жизненно важные клетки органов и желез - те самые, что производят действительную физическую и химическую работу в этих органах, - не разрушаются до тех пор, пока не начинается фактическое истощение. По словам Моргулиса, „не говоря уже о чисто патологических явлениях в терминальных стадиях голодания (периода собственно истощения), необходимо отметить, что гистологические особенности, появляющиеся в самом начале истощения, связаны с изменениями в коллоидном состоянии протоплазмы, а вовсе не являются дегенеративными по сути. Прогрессирующие атрофические изменения, сопровождающие голодание, всего лишь следствие постепенного уменьшения метаплазменных инклюзий, которые представляют питательные резервы клеток. Не является поэтому патологическим явлением и атрофическое сокращение как клеток, так и их ядер. Более того, морфологические процессы при голодании не являются непременно деструктивными, размножение клеток происходит даже тогда, когда организм лишается питания на длительное время".

Это означает, что за исключением периода действительного истощения утрата частей во время голодания есть результат использования тех частей клеточной протоплазмы, которые содержат продукты их секреций, а не продукты реального распада собственно клетки. В процессе голодания происходит медленное использование метаплазмы и на этой основе постепенное сокращение величины клеток и, следовательно, органа, а не реальное ухудшение клеточной структуры, тканей и органов.

Моргулис делает осторожное, даже, вероятно, сверхосторожное заявление о том, что голодание, влекущее за собой потерю 10-15% веса, является безвредным и обычно благотворным и что опасный предел при голодании начинается при потере веса от 25 до 30%. Некоторые животные восстанавливались после потери 60% веса. То же самое мы не раз наблюдали при голодании у человека.

Некоторые люди умирали при голодании от серьезных органических „болезней". При вскрытии в организме умерших оставалось еще значительное количество жира, чего почти никогда не бывает при смерти от действительного истощения. За исключением одного-двух случаев, когда сердце так и не восстановилось в достаточной мере или ранее была тяжелая болезнь сердца, во всех остальных случаях голодания сердце было найдено нормальным, в то время как при истинном истощении сердце всегда сокращено или заметно атрофировано. При смерти во время голодания поджелудочная железа поражается мало, если вообще поражается, в то время как при истощении она почти полностью отсутствует. В первом случае объем крови нормальный, анемия отсутствует, а при истощении относительный объем крови уменьшается и обычно имеет место заметная анемия. При истощении язык остается обложенным, дыхание тяжелым, пульс и температура ниже нормы, и голод может в одночасье исчезнуть на многие дни. Смерть может наступить в любое время из-за нефункционирования какого-то важного органа, который настолько поврежден, что фатальный исход нельзя предотвратить никакими мерами. Однако смерть вследствие воздержания от пищи не может наступить, пока не будет израсходован весь возможный питательный материал. „Настоящее истощение, - пишет Синклер, - начинается только тогда, когда от организма остаются скелет да кишки". К счастью, в этом положении мы не остаемся незащищенными. Прежде чем наступает опасный предел, появляется настоятельное требование пищи. Поэтому мы гово рим, что пока чувство голода отсутствует, человек голодает. Но после появления голода, если пациент продолжает воздерживаться от пищи, наступает истощение. Помимо возврата чувства голода существуют, как уже отмечается в других частях этой книги, прочие показатели того, что организм готов к приему пищи. Кэррингтон выразил это следующими словами: „Голодание является научным методом избавления организма от больной ткани и вредных веществ, сопровождаемым благотворными результатами. А истощение есть лишение ткани питательного материала, которого та требует, и неизменно сопровождается катастрофическими последствиями. Весь секрет в следующем: голодание начинается с пропуска первого приема пищи и заканчивается возвращением естественного голода, в то время как истощение лишь начинается с возврата естественного голода и заканчивается смертью. Там, где кончается одно, начинается другое. В то -время как последний из этих процессов использует здоровые ткани, изнуряя организм и лишая его жизненной силы, первый лишь устраняет негодный материал и бесполезные жировые отложения, тем самым высвобождая энергию и в конечном счете возвращая организму тот справедливый баланс, который мы именуем термином „здоровье".

Профессор Моргулис делит то, что он называет „истощением" (или „измождением"), на четыре периода, при этом „на каждый из них приходится примерно одна четвертая часть общей потери веса, установленной на момент смерти". Первый период - это „переход от состояния адекватного питания к основному метаболизму голодания", когда „организм, перестраиваясь, переходит с уровня метаболизма до голодания на уровень метаболизма истинно физиологического минимума, характерного для данного индивида". Различие между двумя следующими периодами не очень заметно и нечетко обозначено. Они составляют по сути один период, разделенный на „раннюю и позднюю фазы", - „не очень четкие и постепенно переходящие одна в другую". В этих двух фазах „физиологическая активность минимальная, свойственная данному индивиду". Их продолжительность определяется как размерами животного или человека, так и их наличными избыточными питательными резерва ми. Заключительный, или четвертый период „характеризуется преобладанием патологических явлений, вызываемых длительной нехваткой питания и истощением тканей. Это -подлинный период истощения, наступающий тогда, когда пищевые запасы организма практически исчерпаны.

Профессор Моргулис определяет весь период - с пропуска первого приема пищи до момента, когда смерть, наконец, завершает ситуацию, - как „истощение" и как „голодание". Он применяет оба термина в качестве синонимов и не проводит различия между истощением и голоданием, как это делаем мы. Надо отметить, что все патологические явления, о которых нас так часто предостерегают, принадлежат к четвертой стадии „измождения", или к периоду собственно истощения, в отличие от голодания при нашем применении этих терминов.

Моргулис указывает, что „морфологические изменения, наблюдаемые в начальной стадии истощения, практически идентичны тем изменениям, которые обычно выявляются в каждом патологическом состоянии и не представляют ничего особенного", и предполагает, что, вероятно, все „патологические изменения тканей, являются в первую очередь результатом истощения". Учитывая далее, что „истощение" имеет четыре периода, Моргулис заявляет: „Все научно исследованные голодания у людей были относительно небольшой длительности. При самом длительном голодании подобного рода продолжительностью в сорок дней у Сакки тот потерял лишь 25% своего первоначального веса. Поэтому, судя по потере веса, эксперименты с человеком не продлевались за пределы того, что можно считать второй стадией истощения и, независимо от длительности воздержания, не оказывали вредного влияния на людей, поскольку голодание постоянно прерывалось задолго до наступления стадии полного истощения. Говоря о голодании Леванзина продолжительностью 31 день в институте Карнеги, Моргулис пишет, что это голодание выходило за пределы первых двух периодов. В первый произошла потеря 10% веса, что представляет собой „переход от метаболизма хорошо упитанного человека к метаболизму состояния голодания". К концу 31-дневного голодания Леванзин потерял 20% веса. „Исходя из максимальной потери, он, вероятно, мог бы выжить и при потере сорока процентов, - пишет Моргулис, - ясно, что его голодание могло бы длиться еще месяц, прежде чем наступила бы смерть". Другими словами, голодание было прервано на сравнительно ранней стадии. Принимая во внимание, что вторые 20% веса не были бы потеряны так быстро, как первые 20%, очень возможно, что он мог бы проголодать гораздо больше месяца, прежде чем наступила смерть.

Представление, что человек или животное могут выдержать потерю 40% веса до наступления смертельного исхода, на практике нельзя принимать слишком серьезно. Изможденный мужчина или женщина весом всего 90 или 100 фунтов явно не могут позволить себе потерю 40% своего веса. С другой стороны, человек, который должен весить около 150 фунтов, но практически весит 350 фунтов, может позволить потерю гораздо более 50% своего веса. Шоу-голодальщики выдерживали снижение веса до 30% без какой-либо значительной утраты своей жизненной энергии.

Сильвестр Грэхем отрицал, что толстый человек при длительном воздержании от пищи живет дольше, чем человек худой. Он писал: „Если жир предназначен для питания организма при длительных голодовках и если очень толстого человека, наслаждающегося тем, что обычно называют „хорошим здоровьем", и худого, но здорового человека запереть вместе и обречь на смерть от истощения, то толстый вроде должен терять вес значительно медленнее и жить гораздо дольше, чем худой. Но в действительности все наоборот. Худой человек будет терять вес гораздо медленнее и жить на несколько дней больше, чем толстый, несмотря на все то питание, какое последний может получить из своих резервов".

Тролл придерживался той же точки зрения, что и Кэррингтон, говоря о заявлении Грэхема: „Я могу сказать, что это точно соответствует моему собственному опыту". Предлагаемое разъяснение состоит в том, что хотя толстый человек и имеет большие запасы жира, ему не хватает других необходимых питательных элементов. По мнению названных ученых, жировая ткань непременно является больной, дефектной. Тролл говорил: „Кормите собаку лишь сливочным маслом, крахмалом и сахаром и вы сэкономите у нее потребление жира. Но она умрет все же от истощения. Она будет полной, округлой, дородной и, тем не менее, умрет от измождения". Это, видимо, как раз то, что происходит, как они думали, с голодающим толстым человеком. Но это - априорный вывод, ибо эксперимент так и не был поставлен и не подтверждается экспериментами на животных. В этом и заключается, как я уже подчеркивал, большое различие между голоданием и просто недостаточной диетой из числа тех, например, что описал Тролл. Конечные результаты двух таких типов питания очень различны. Возможны случаи, когда толстые люди умирают от истощения раньше, чем худые, вследствие того, что питательные резервы у них настолько несбалансированные что они не могут долго обходиться без пищи. Я лично проводил голодания с толстыми мужчинами и женщинами, которые голодали неудачно и выдерживали голодание не так хорошо, как многие худые. И я не уверен, что у этих людей волнения не были, в основном или полностью, ментального свойства. Вследствие своей любви к еде и из-за беспокойства и раздражения, когда его лишают пищи, толстяк фактически способен убить себя, в то время как худой человек в подобных же условиях предается философским рассуждениям о жизни и смерти.

Если существует такое понятие, как несбалансированные резервы (а я полагаю, что так и есть), то разумно, когда худой при той же диете, что и у толстого, тоже может пользоваться несбалансированным питательным резервом, как и толстый.

Наибольший расход при голодании составляют те самые питательные элементы, которые больше всего преобладают в рационе большинства людей, в то время как организм тяготеет к тем элементам, которые обычно отсутствуют. Тенденция состоит в том, чтобы восстановить питательный баланс. И то, что толстый, который неудачно голодает, не имеет всех тех трудностей, которые проистекают от голодания, как только он получает свои первые полстакана фруктового сока, говорит о том, что его волнения носят ментальный характер. Заявление Грэхема, что толстый человек теряет вес гораздо быстрее, чем худой, в буквальном смысле правильно. Но он не увидел того, что эта быстрая потеря веса непродолжительна. Действительно, мы часто видим, как толстые женщины, предпринявшие голодание ради снижения своего веса, теряют 20—25 фунтов в первые две недели, 6 фунтов в третью и 2 фунта в четвертую: быстрые темпы потери веса недлительны. Некоторые худые люди также быстро теряют вес в первые несколько дней голодания

Далее:

 

Belladonna (белладонна) ,.

Прием и сдача дежурства.

Как быть здоровым.

4. Психоаналитическая интерактивная индивидуальная терапия.

Паховые грыжи.

Глава 37. Экспертиза установления возраста.

Глава 16. Дыхание. Типы жизни, основанные на окислительном фосфорилировании.

 

Главная >  Публикации 


0.0034