Главная >  Публикации 

 

Азбука для двоих



Другой выдающийся педагог, В. А. Сухомлинский, также не раз говорил, что дружба для детей является одной из сфер воспитания любви к человеку, первой школой любви, поскольку в ней формируются искусство взаимного уважительного отношения к человеку, ощущения его тончайших душевных движений.

Без общества, без других людей, без воспитания ребенок не станет, не сможет стать человеком. Ведь человек во всей многогранности его облика - это продукт, результат научения. Психология последних десятилетий обнаружила еще одно интересное подтверждение этому. Оказывается, даже такому "естественному" свойству, как способность видеть, человек учится. Когда людям в зрелом возрасте возвращали зрение, на это обучение у них уходило несколько месяцев.

Учиться видеть человека заставляет сама жизнь, он вынужден осваивать неподвластное ему пространство С любовью дело сложнее: это в сфере межличностных отношений, и тут легче свое неумение, свои недостатки, свои просчеты приписать злонамеренным действиям других людей. И кажется, раздающиеся так нередко, к сожалению, возгласы о том, что "никакой любви нет", что она "только в книжках", исходят именно от людей, не научившихся любить. Это ведь самый удобный способ оправдать себя: спрятаться за "всех". Но ведь научиться любить, как это ни трудно некоторым, - это ведь значит научиться быть счастливым.

И тем не менее всегда надо учитывать, что у каждого есть свой потолок любви, стараться видеть его и не заставлять человека жить все время на пределе. Вреда от этого, пожалуй, больше, чем пользы. Обоим.

И в заключение - об одной гениальной догадке Сент-Экзюпери: "Не смотреть друг на друга, но смотреть в одном направлении - вот что значит любить". Искусство подчас походя, между делом совершает такие открытия в человекознании, на которые науке требуются многие столетия. Оказывается, более естественное положение любящих не лицом к лицу, а плечом к плечу. А как же хочется - глаза в глаза - и так всю жизнь! Но ведь лицом к лицу - это значит друг против друга, это положение противников, мешающих, препятствующих, противостоящих, тех, кого надо устранить, подавить. Другое дело - плечом к плечу. Это позиция со-ратника, со-трудника, товарища, друга. Позиция дружбы. Она не мешает периодически поворачиваться лицом к лицу, но теперь этот жест означает: как самочувствие? Как дела? Держись! Я рядом, я с тобой! .

Счастливы те, чья любовь с самого начала опирается на этот прочный фундамент сотрудничества и дружбы. Во многом тут может помочь общность профессий, работы. Но значение "бумажной", "дипломной" общности не следует преувеличивать. Однако в любой семье, в самой ее идее, сущности, в ее назначении, социальной функции заложена возможность этой общности супружеских интересов, общего дела. Дело это - создание и формирование личности своих детей.

В молодости мы как-то не задумываемся, что каждому из нас, даже самому, казалось бы, рядовому, дано творить это небывалое на земле чудо - совершенно новых людей Тут мы на одном уровне с авторами великих научных открытий, создателями выдающихся произведений искусства. Если, конечно, производим эту свою "продукцию" сознательно, разумно, добросовестно, с любовью и полной отдачей. И может оказаться, это именно этим мы и оставим свое имя в истории...

И тут есть очень много возможностей быть и плечом к плечу, и лицом к лицу - для развития главного качества человека: умения любить людей.

И. Овчинникова

Азбука для двоих

История, которую я сейчас расскажу, не придумана - ее принесла редакционная почта. На конверте обратный адрес, четко и разборчиво обозначена фамилия автора, его инициалы: Солдатов А. П.

Семнадцать лет назад, отслужив положенный срок, возвращался в родные края демобилизованный солдат. В вагоне-ресторане познакомился с молоденькой официанткой. Полгода они переписывались, потом поженились, еще через год родился сын, потом второй. Галя ждала третьего, когда с мужем случилось несчастье: перелом позвоночника, одна операция за другой, и... паралич нижней половины тела.

"Представьте: трое крошечных ребятишек и я четвертый. Можете вообразить состояние мужчины, который только что был кормильцем, хозяином и вдруг оказался в положении беспомощного младенца. Вел я себя не лучшим образом: капризничал, унывал, впадал в отчаяние - какие только мысли не приходили в голову. С тех пор прошло много лет, и, если сегодня я не просто существую, а живу, если я счастливый отец трех хороших сыновей и счастливый муж любящей жены, за все спасибо моей Гале. Она помогла выстоять мне и выстояла сама, хотя временами мне казалось, что это невозможно. У нас много друзей, здоровых, сильных людей, и никто нас не жалеет, никто нам не сочувствует, а вот завидуют иные - да. И если бы я умел писать стихи, я сложил бы поэму в честь жены, восславил бы незаметный героизм Женщины, героизм, за который не дают орденов и не повышают в должности, но которому все мы обязаны верой в могущество человеческого духа".

Вот такая история, такое письмо. Оно долго лежало на моем столе в папке с надписью: "Семья". И я доставала его и перечитывала всякий раз, когда мне надо было отвечать на другие письма. Письма про то, как два человека встречались, гуляли под луной, говорили друг ДРУГУ разные хорошие слова, сыграли свадьбу, а потом... ссоры. Из-за того, кому раньше вставать и чайник на плиту поставить, кому в садик за дочкой зайти, кому... "Такая жизнь немыслима, - слезно жалуется автор, - я чувствую, что в атмосфере неприязни, а то и просто вражды гибнет наш ребенок".

Двое сильных, не обделенных судьбой людей - чего же они не могут поделить? Что мешает им "просыпаться на рассвете оттого, что радость душит"? Где растеряли они то трепетное чувство, с которым не так давно обменивались кольцами? И кто виноват во всех этих потерях?

Помню письмо пожилой учительницы, озабоченной тем, что ни дома, ни в школе девушек не готовят к будущей семейной жизни. Не в том смысле, что недостаточно учат щи варить, а более всего в плане психологическом- не готовят к моральной ответственности за дух и крепость семьи, за то, как она сложится. "Между тем я уверена, - писала учительница, - что от женщины зависит, будет ли семья именно семьей в высоком значении этого слова или случайным соединением ничем не связанных людей". Откликов было очень много. В основном женских. В подавляющем большинстве - несогласных. Почему это женщина в ответе за то, чтобы не затухал огонь в семейном очаге? Почему это от нее зависит престиж семьи, честь фамилии? А мужчины где же? Они что, не должны, не обязаны?

Тут-то, мне кажется, и начинается путаница понятий. "Обязап" и "должен" (как, впрочем, "обязана" и "должна") просто не те нравственные категории, из которых создается счастье. Много других хороших вещей можно построить на этом фундаменте - только не счастье, основа которого проста донельзя: я делаю так, чтобы тебе было хорошо, не потому, что вижу в этом свой долг, а потому, что если тебе будет хорошо, значит, и мне тоже. Вот и вся формула, и никаких других секретов.

Существует шутливое утверждение: мол, главное - правильно воспитать женщину, а мужчина - это уже производное. Как во всякой шутке, доли истины в этом утверждении гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Говорили же в старину: без хозяйки дом как без крыши.

Так вот, думаю, правильно воспитать современную женщину - значит, внушить ей правильное представление о механизме семейной жизни, который, как и всякий механизм, держится на взаимной зависимости. Стоп! Слово "зависимость" мы привыкли употреблять исключительно со знаком минус. С детства мы присоединяем сюда частицу "не" и несем уже это новое слово через жизнь. Независимость! Великое завоевание, сбывшаяся мечта многих поколений женщин. Она и в самом деле прекрасна, пока мы говорим о ней как о праве и возможности самостоятельно зарабатывать на жизнь и, значит, ни одного мгновения не руководствоваться меркантильными соображениями в выборе друга. Я независима, я в состоянии прокормить не только себя, но и своего ребенка, значит, ничто не заставит меня продолжать брачный союз, если иссякла любовь.

Однако разве сама-то любовь не включает в себя именно зависимость? Я стремлюсь соответствовать вкусам своего избранника; одеваясь, причесываясь, припоминаю, что ему нравится; стараюсь проникнуться его интересами, читать те же книги, что и он. Что это? Я усваиваю его привычки, я ловлю себя на том, что пользуюсь его словечками... Разве нет тут зависимости? И кто сказал, что эта зависимость в тягость мне, оскорбительна для меня? У него сегодня защита проекта, рассматривается его рацпредложение, у него ответственные соревнования, он выступает на собрании... Разве ж не озабочена и я всем этим? А коли так, разве не вступаю я в отношения сложнейшей духовной зависимости от него?

Он ищет красоты - прекрасной стану, Ума - божественной пред ним предстану... И если трудно верным быть одной - Он тысячу найдет во мне самой: Коль хочет, пусть меняет их беспечно - Все ж от меня не отойдет он вечно.

Эти строки триста лет назад написал французский поэт Антуан Эроэ. "Совершенная подруга" - так назвал он свою поэму. С тех пор мир изменился до неузнаваемости. Другие времена, другие нравы. Но вот наш современник, писатель Михаил Пришвин, обращается к своей любимой: "Тот человек, кого ты любишь во мне, конечно, лучше меня: я не такой. Но ты люби, и я постараюсь быть лучше себя".

Вот она, сверхзависимость, непременно присутствующая в любом подлинном чувстве! Наверное, именно ее-то л имел в виду Пушкин, когда назвал счастье лучшим университетом: "Оно довершает воспитание души, способной к доброму и прекрасному".

Сколько недоразумений, а то а трагедий происходит там, где семейная жизнь начинается с попыток отстоять свою независимость, понимаемую как право жить, не считаясь с настроениями, привычками, всем предшествующим опытом того, кого мы сами, никем не принуждаемые, выбираем себе в мужья, а своим детям - в отцы. "Мало ли что ты не одобряешь слишком коротких платьев, или крашеных волос, или курения, или развязного поведения в мужском обществе, хочу и буду!" Не правда ли, печально знакомый текст? "На каком основании ты меня допрашиваешь? Да, была с подругой в кафе. Тебе не хотелось бы? Скажите, пожалуйста! А мне хотелось бы! Мы же с тобой договорились, что будем жить, не стесняя свободы друг друга". Свободы? Свобода - вещь прекрасная, да только с правилами нормальной семейной жизни практически далеко не во всем совместимая, потому что главное в этих правилах - радостное подчинение желаниям другого.

А если этой радости человек не испытывает, если упорно стремится к добрачной свободе распоряжаться собой и своим временем как заблагорассудится - ничего не выйдет. Ничего, кроме бесплодной борьбы самолюбий, столкновения характеров, войны миров, в которой не бывает победителей - все побежденные.

Способность уступить - вот что лежит в основе семейного благополучия (и я не знаю исключений из этого правила). Уступить не с видом оскорбленной жертвы, а радостно, потому что так тебе будет лучше, спокойнее, удобнее. И если в самом деле все счастливые семьи похожи одна на другую, то только потому, что это правило выполняется неукоснительно. Иногда его выполняют осознанно, а чаще инстинктивно: срабатывает единственный в природе вечный двигатель - механизм взаимного тяготения.

Только не надо думать, что он действует сам по себе.

Ничто в мире не дается без труда. Даже любовь. Может быть, тем более любовь. В особенности та, что связывает мужа и жену.

Плохую услугу делает дочери та мать, которая поучает: "Главное - с самого начала правильно себя поставь. Вот твой отец всегда делал так, как я хотела". Куда мудрее и дальновиднее та, что советует: "Помни, в семейной жизни все рубежи надо завоевывать заново. Муж достал билеты на хоккейный матч и хочет, чтобы ты пошла с ним. Иди обязательно, даже если ты не большая любительница хоккея. Иначе возникнет привычка проводить свободное время врозь. Сначала часы, потом дни, потом все чаще - и отпускные месяцы... Ничто не разъедает семейные устои так, как эта привычка, и ничто не сближает так, как единый ритм".

Не на всякую женскую долю выпадают испытания, какие пришлось перенести Галине Терентьевне Солдатовой, не всякая любовь проходит проверку такой немыслимой бедой. Но самая счастливая, самая благополучная семья все-таки миновала свои рифы, пережила свои бури, и если семейная ладья выходила из этих передряг уцелевшей, то чаще всего благодаря именно женщине. Той женщине, что раз и навсегда усвоила истину: человек огромен, и возможности быть новыми друг для друга практически неисчерпаемы. Женщине, сознающей, что, сохраняя семью, дом, она делает это не для себя одной, а в сущности, выполняет великую историческую миссию: растит сыновей и дочерей, будущих мужей и жен. Так что ничуть не преувеличил поэт, когда сказал: "У девушки в ладони, у женщины в горсти рождений и агоний начала и пути".

И не только в переносном смысле слова. В буквальном - тоже. Потому что и рождение семьи, ее начало, и начало ее конца тоже в общем-то "у женщины в горести".

Говорят: милые бранятся, только тешатся. Нет, неправда, всякая ссора необратима. След, оставленный ею, в сущности, не зарастает никогда. Не о споре, конечно, речь, который может даже сближать людей, умеющих высказать свои мысли не агрессивно, спокойно, а главное, столь же спокойно и с достоинством выслушать другую сторону, вникнуть в ее доводы.

А ссора, она ссора и есть. Чаще всего бессмысленна. Еще чаще замешена на сущих пустяках. Я знаю молодую пару, которая никак не могла решить вопрос, как варить сосиски: его родители снимали полиэтиленовую оболочку до варки, а ее приучали проделывать это после. Ну чем не остроконечники и тупоконечники, правда, не придуманные гениальным сатириком, а, видимо, прочно засевшие и каждом из нас. И уж если дать им волю...

Попробуйте однажды, не щадя себя, дойти до истока семейного конфликта, ставшего причиной слез, огорчений, надолго отравившего воздух семьи. Убеждена, достигнув этого истока, вы обнаружите постыднейшую чепуху - нечто такое, что и пересказать нельзя.

Передо мной лежит отчаянное письмо женщины. Она написала его ночью. А вечером муж, отец трехлетнего сына, сообщил ей, что уходит. Не к другой. Нет. В никуда. Удар, кажется женщине, нанесен неожиданно, из-за угла. И теперь она оглядывается назад, пытаясь разобраться, что же, собственно, подточило устои их дома.

"Мы ссорились каждый день, хотя серьезных причин не было. Иногда я мучительно старалась вспомнить, с чего началась очередная ссора. И не могла. Или если вспоминала, то стыдно становилось. То ему показалось, суп недосолен. Он сказал - я обиделась. То я его спросила, почему с работы пришел позднее обычного, - он рассердился. А выйти из ссоры ни он, ни я не умеем. Так и молчим неделями или подковыриваем друг друга, никак не можем войти в нормальный тон".

Письмо это, щемящее в своей искренности, в честном стремлении понять, кто виноват, или, как дети говорят, кто первый начал, очень точно отражает состояние затяжной ссоры, из какого иные семьи не выходят месяцами. Люди будто забывают напрочь о том, что их когда-то соединило, отвыкают не только от ласкового, любовного обращения - происходящее между ними вообще не имеет ни малейшего отношения к тому, что именуется человеческим общением. Даже на миру, при посторонних, когда любая обида кажется еще обиднее, а боль еще больнее, они не могут сдержаться, и остается лишь удивляться тому, что они еще вместе, что какие-то обстоятельства удерживают их рядом, не позволяя разбежаться в разные стороны.

Ну, ладно, думаешь, пусть люди обманулись когда-то, сочтя нечто случайное и необязательное тем единственным и вечным, что только и может быть подлинной основой брака, но, коли уж по каким-то причинам (а причины эти могут быть очень серьезными) они решили остаться вместе и соблюдать хотя бы видимость семейного уклада, зачем же превращать это совместное существование в ад? Неужели ни один не в состоянии одернуть самого себя: остановись! Неужели так трудно уступить в споре о недосоленном супе иди о способе приготовления сосисок?

Я, конечно, понимаю: ни деликатность, ни уступчивость, ни мягкость не заменят чувства, огромной потребности друг в друге, не согреют, не заполнят пустоты. Но та же деликатность, уступчивость помогут сделать жизнь хотя бы сносной.

Правила человеческого общежития в общем-то просты. И если мы нарушаем их то и дело - это чистое недоразумение. Проверьте себя, скажем! на умение сдерживаться. В действительности им обладает каждый - иначе невозможны были бы служебные отношения даже с теми, кто равен вам по положению, не говоря уж о тех, кто стоит над вами. О, вы отлично умеете сдержать себя и ответить как и что надо, когда говорите с начальством. А с женой, с мужем?

Откуда берется это странное представление, будто бы, едва поставлен штамп в паспорте, все сойдет с рук: и нечесаные волосы по воскресеньям, и халат или там майка не первой свежести, и оскорбительный тон, немыслимый, недопустимый! Опять же - поймайте себя за рукав! Вы на взводе, взвинчены, вроде не слышите себя. Но раздался телефонный звонок. На том конце провода подруга, приятель, просто знакомый. И... откуда что берется! В голосе, который только что раздражал ухо, будто кто-то водил ногтем по стеклу, появляются воркующие нотки.

Оказывается, можно взять себя в руки... коли нужно? По почему же, почему этого ощущения нужности не возникает, когда речь идет о сбережении самого дорогого или, скажем, самого важного в жизни - того, о чем, наверное, и сложена пословица: что имеем - не храним, потерявши - плачем? Может быть, лучше все-таки научиться хранить?

И пусть поначалу этим искусством овладеет хотя бы один из двух. Потому что ни в какой способ не верю так, как в безусловную силу примера. Раз, другой, третий, десятый вы находите достойный выход из столкновения, ив позволяя себе неосторожного слова, даже выражения ляда - ничего, что могло бы разрастись, превратиться в ссору. Разве не урок тому, кто живет рядом?

Между прочим, только так и происходит воспитание, по крайней мере, применительно к людям взрослым, сложившимся. Только собой, всем обликом, всем поведением, готовностью признать вину, искупить ее, примириться, сделать первый шаг можно в конце концов (медленно, конечно, постепенно) обратить другого в свою веру. Разве унизительно попросить прощения у того, перед кем провинился, пусть вина невелика? И разве это не лучший способ выйти из ссоры, если уж она случилась? Разве великодушие, готовность простить не стоят самой дорогой цены?

Любовь всесильна: нет на земле ни горя - выше кары ее, ни счастья - выше наслаждения служить ей.

В. Шекспир

Любовь придает благородство даже и тем, которых природа отказала в нем.

В. Шекспир

Счастье любви - в действии; любовь проверяется готовностью делать для других.

Л. Уоллес

В присутствии предмета любви немеют самые смелый уста, и остается невысказанным именно то, что так хотелось бы сказать.

М. Сервантес

Ничто не усиливает любви так, как неодолимые препятствия,

Лопе де Вега

Пока люди любят, они прощают.

Ф. Ларошфуко

Разлука убивает слабое чувство и разжигает сильную страсть, подобно тому, как ветер тушит свечи и раздувает костер.

Ф, Ларошфуко

Истинная сущность любви состоит в том, чтобы отказаться от сознания самого себя, забыть себя в другом "я" и, однако, в этом исчезновении и забвении обрести самого себя..,

Гегель

Любви все возрасты покорны; Но юным, девственным сердцам Ее порывы благотворны, Как бури вешние полям.

А. Пушкин

Поверь мне - счастье только там, где любят нас, где верят нам!

М. Лермонтов

Всякая любовь истинна и прекрасна по-своему, лишь бы только она была в сердце, а не в голове.

В, Белинский

Любовь имеет свои законы развития, свои возрасты, как цветы, как жизнь человеческая. У нее своя роскошная весна, свое жаркое лето, наконец, осень, которая для одних бывает теплою, светлою и плодородною, для других холодною, гнилою и бесплодною.

Далее:

 

Правило второе. Превращение шлаков в соли.

Заболевания легких и плевры.

Пусть тебе приснятся горы (А. Шедченко).

1.3. Ваш новорожденный.

2. Античная дружба: идеал и действительность.

Конфликтные отношения.

Послеабортном и послеродовом периоде.

 

Главная >  Публикации 


0.0043