Главная >  Публикации 

 

От Александрии до Лондона



За свою жизнь, а Гален прожил около 70 лет, он сделал удивительно много. Им написано свыше четырехсот трактатов по философии, анатомии и физиологии, фармакологии, диагностике и терапии, но до нас дошло лишь около ста. Остальные погибли при пожаре в храме, где они хранились. Это был поистине титанический труд, так как в своих работах Гален обобщил опыт многих поколений медиков и мыслителей древности, начиная с Гиппократа и Аристотеля, и создал собственную систему медицинских взглядов. Характерная черта творчества Галена – самостоятельность суждений. Он не просто заимствовал сведения в трудах своих предшественников, как это практиковалось в его эпоху. Все оказавшееся доступным он старался проверить и осмыслить, что несомненно придавало его трудам особую весомость. Они были авторитетными для его современников и оказывали влияние на развитие медицины на протяжении последующих пятнадцати веков.

Далеко не все, чему Гален посвятил свой труд, имеет отношение к теме настоящего повествования, но чтобы понять роль, которая принадлежит ему в истории медицины, необходимо хотя бы бегло перечислить наиболее значительное из того нового, что находили читатели, знакомясь с его работами. В силу сложившихся обстоятельств, когда возможности изучения человека были до крайности ограничены, а отчасти в силу особого склада ума он широко использовал сравнительный метод исследования и описания анатомо-физиологических закономерностей. Так, рассказывая о человеческой руке, он сравнивал ее с передней конечностью обезьяны; знакомя читателя с органами пищеварения, подробно излагал сходство и различия между желудком обезьяны, медведя, лошади и барана, обращая внимание на связь между строением пищеварительного тракта и употребляемой животными пищей.

В работах Галена прекрасно изложена анатомия глаза с описанием функционального значения каждой его части и связи их структуры с выполняемой функцией. Книга о костях дает исчерпывающее представление о костной системе. Прогрессивные мысли высказываются в трех книгах, посвященных мышцам. Видно, что эта тема его особенно волнует. Здесь впервые доказывается, что движение тела и конечностей осуществляется благодаря деятельности мышц, их «съеживанию». Два трактата посвящены вопросам размножения. Хотя ни сам Гален, ни его предшественники не имели никаких конкретных данных о начальных этапах зарождения и развития плода, он уверенно утверждал, что должны существовать два вида семени – мужское и женское, из слияния которых и возникает зародыш. Наконец, Гален обобщил известные в его время способы обработки растительного и животного сырья и отделения действующих ингредиентов от основной массы балластных веществ. В память о его заслугах теперь эту группу фармакологических препаратов, в отличие от химико-фармакологических, называют галеновыми.

Самой важной темой и для самого Галена, и для нас является тема мозга, изучение строения и функций нервно-мозгового аппарата. Мы помним, что еще Гиппократ и более поздние античные ученые высказывали о мозге некоторые разумные предположения, но это были всего лишь догадки, возникающие при изучении трупов, к тому же обильно сдобренные уймой чисто фантастических домыслов, а Гален провел систематическое исследование на живых обезьянах. Он перерезал им нервные стволы и наблюдал, как при этом прекращались сокращения мышц диафрагмы и межреберной мускулатуры, мышц лица, рта, груди, передних и задних конечностей. Особенно убедительными ему казались опыты по изучению нервов языка, гортани и нервов, заведущих дыханием. При перерезке одного язычного нерва часть мышц языка переставала функционировать, а при повреждении обоих нервов язык полностью терял подвижность.

Наглядными были результаты экспериментов с гортанью. В античный период медики даже не мечтали об обезболивании. Естественно, что во время экспериментов обезьяны от боли кричали. При проведении публичных опытов, чтобы «не возмущать чувства зрителей» от сходства обезьяны с человеком, эксперименты проводились на молодых свинках. Голову и конечности животного накрепко привязывали к столу, и ученый начинал разрез изобретенными им специальными ножами. После перерезки одного из гортанных нервов или одной половины спинного мозга голос животного слабел, а рассечение обоих нервов или спинного мозга мгновенно делало его  немым. Можно было наблюдать паралич грудной клетки после повреждения нервов, заведующих дыхательной мускулатурой. Восемнадцать веков назад такие эксперименты воспринимались как чудо и могли производить впечатление колдовства, если бы Гален подробно не объяснял их природу, опираясь на весь багаж знаний тогдашней науки.

Еще удивительнее и совсем уж непривычно воспринимался эффект перерезки зрительных, слуховых или обонятельных нервов, после которой животное переставало видеть, слышать или теряло способность ощущать запахи. В результате этих экспериментов Гален пришел к выводу, что существует три типа нервов: двигательные, идущие к мышцам и заставляющие их производить движения; чувствительные, предназначенные для восприятия ощущений; и нервы, охраняющие органы тела от болей. Он высказал прозорливую мысль, что «без нерва нет ни одной части тела, ни одного движения, называемого произвольным, и ни единого чувства».

Большое внимание Гален уделил изучению функций спинного мозга. Он рассекал его на разных уровнях и убедился, что повреждение вызывает исчезновение чувствительности и паралич мышц всех частей тела, лежащих ниже уровня перерезки. Экспериментируя на спинном и продолговатом мозге, он выяснил удивительную вещь: что волокна, проходящие в правой половине продолговатого мозга, переходят в левую часть спинного, а идущие в составе левой половины продолговатого мозга, ниже переходят на правую сторону спинного мозга. Теперь мы знаем, что благодаря этому перекресту нервных волокон левое полушарие головного мозга человека руководит мышцами правой половины тела, а правое полушарие – мышцами левой.

Для изучения головного мозга требуется целый арсенал совершенно необходимой аппаратуры. Гален не имел ни средств обезболивания или обездвиживания животных, ни даже стального инструментария, сверл, пил, щипцов для вскрытия черепа, ножей для мышц, тонких и острых режущих инструментов для самого мозга, но все-таки пытался изучить функцию больших полушарий, срезая послойно его отдельные участки. Оказалось, что при удалении одних возникала потеря чувствительности, разрушение других участков проявлялось в нарушении двигательных реакций.

Первая разведка мозга подарила существенную информацию. Она позволила обнаружить или, во всяком случае, предположить локализацию функций в мозгу человека (так современные ученые называют то обстоятельство, что отдельные функции организма находятся под контролем определенных отделов мозга). Это помогло прочно утвердиться в мысли, что мозг – не железа, выделяющая слизь, не служит холодильником для сердца, освобождая его от избыточной теплоты, а что он является источником движения, чувствительности, душевных способностей и духовной деятельности человека. Проведенные эксперименты убедили Галена, что ни сердце и тем более ни диафрагма, а именно мозг представляет собою орган для осуществления произвольных движений, ощущений и мышления.

Не менее интересны для нас исследования сердечно-сосудистой системы. Благодаря экспериментам на животных Гален легко доказал, что в артериях находится кровь, а не воздух, как считали его предшественники. Он имел весьма искаженные представления о значении сердечной деятельности, но отдельные звенья этого процесса понял достаточно полно. Гален считал, что кровь, рождаемая печенью, поступив в правую часть сердца, под воздействием сердечного тепла освобождается от испорченных, уже использованных компонентов. Эти шлаки переносятся по легочным артериям в легкие и удаляются из организма во время выдоха. Взамен им кровь в легких получает воздух, смешанный с первичной душой, или пневмой, частью общей мировой души, и возвращается обратно, но теперь уже в левую половину сердца.

По Галену, сердце представляет собою что-то вроде реактора, где в пламени сердечного жара первичная пневма, дающая нам жизнь, перерабатывается в жизненную пневму, отвечающую за единство организма. Она предназначена для обеспечения жизнедеятельности всех без исключения частей человеческого тела. Попав вместе с кровью в печень, жизненная пневма становится здесь сырьем для переработки в физическую пневму, насыщая приготовляемую тут же кровь, и вместе с ней разносится по всему телу, питая и поддерживая его жизнедеятельность.

Третий, самый важный реактор, доводящий до совершенства жизненную пневму, находится в боковых желудочках мозга. Доставленная кровью, она «доваривается» тут, превращаясь в психическую пневму. Из мозга главная, высшая пневма по нервам, как по трубам, перекачивается во все части человеческого тела, организуя или, может быть, управляя нашими произвольными процессами и обеспечивая перенос в обратном направлении ощущений. Психическая пневма ответственна за интеллектуальную деятельность, за психические процессы. Признавая у человека наличие психической, или душевной, пневмы, а попросту говоря, души, Гален считал ее главным началом в организме. Телу, по его представлению, уготована участь служить лишь простым инструментом для души и находиться всецело в ее подчинении и под ее властью.

Деление пневмы на животную, физическую и духовную и ее отношение к телу, о котором говорится в анатомо-физиологических трактатах Галена, явилось логическим завершением его идеалистических воззрений. Эти взгляды на человеческий организм резко расходились с мнением Аристотеля и Гиппократа, проповедовавших наличие общей единой пневмы, или жизненной силы, но зато соответствовали представлениям богословов. Им особенно импонировало то, что наличие психической пневмы и ее главенство над остальными пневмами и всем организмом в трудах Галена выглядело как абсолютно достоверная, экспериментально подтвержденная истина. Поскольку анатомо-физиологические воззрения можно было использовать для утверждения догм христианской религии, церковников не смущало, что согласно тем же канонам душа не материальна, не доступна нашему восприятию и ее существование не может быть доказано, а потому ссылки на науку следует квалифицировать как злостное богохульство.

Гален был убежденным сторонником Платона и в представлениях на мир придерживался его идеалистических взглядов. Вслед за Платоном он считал, что идеи вечны. Они всегда были и будут существовать бесконечно. Они единственно реальны в нашем мире, а мы сами и все, что нас окружает, лишь причастны к вечным и незыблемым идеям. Мир наших чувств призрачен, все, что мы видим, слышим, ощущаем, – нереально. Подобно теням, этот мир – всего лишь простое отображение изначально существующих идей.

Гален настойчиво проповедовал, что окружающий мир и мы сами созданы в полном соответствии с мировой душой, так сказать, по проекту предсуществовавшей идеи. А поскольку тело и органы любого существа лишь орудия или слуги его души, они по своему устройству должны полностью отвечать ее потребностям. Вот почему органы тела у каждого животного имеют свое особое устройство, а сами животные так сильно отличаются друг от друга. По Галену выходит, что внешний облик и все внутреннее устройство животных целиком зависит от того, какая у него душа. У слона она длинноносая, вот откуда появился его хобот.

Гален далеко не все оспаривал и отвергал в учении Аристотеля. Напротив, заимствовал у него очень многое, в том числе представление о том, что якобы присущая природе целесообразность управляет всей жизнедеятельностью организма. Целесообразное в живой природе – излюбленная тема Галена. Он возвращается к ней всякий раз, как только для этого появляется хоть малейший повод. Всеобщая целесообразность, царящая в природе, мировой дух, иными словами – божество, получило в лице Галена востороженного почитателя. По Галену выходило, что мы сами, каждый наш орган, каждая косточка созданы в полном соответствии с божественным проектом. Эта божья задумка, его всеобъемлющий проект устройства мира кажутся Галену гениальными, и он по каждому поводу высказывает свое восхищение, восторгаясь гениальностью генерального конструктора проекта, как в Александрии умилялись щедрости Птолемеев. Сочинения Галена – это восторженный гимн «творцу» или «всеблагой природе». Буквально на каждой странице его трудов можно найти слова о «бесконечной благости» творца Вселенной, о его «невообразимой мудрости» и «всемогуществе».

В вопросах сотворения мира, а главное – в оценке совершенства деяний творца мнения Галена и столпов христианской религии полностью совпадают. Сравним его высказывания с мыслями Августина Аврелия, одного из основоположников теологии, жившего на рубеже IV и V веков, которого католическая церковь причислила к лику святых, а православная нарекла блаженными. Августин считал окружающий мир созданием всесильного и всеблагого творца, подчеркивая, что явления и законы природы показывают все бесконечное величие и красоту его замысла.

Церковь не преминула отметить общность мнения видного представителя науки и богословов и не обошла своим благосклонным вниманием пропаганду Галеном «мирового духа». Она присвоила Галену титул божественнейшего и канонизировала его учение, на тысячелетие оградив от любой, самой малейшей критики выдвинутые им научные идеи, от попыток дать им материалистическую трактовку.

Взяв на вооружение научное наследие Галена, церковь известным образом трансформировала его, чтобы добиться полного соответствия анатомо-физиологических представлений ученого и догм христианской религии. Если подойти к оценке работ Галена объективно, то станет совершенно очевидно, что многие его положения имели явно материалистический характер. Возьмем хотя бы вопрос о природе души, или пневмы.

Само представление о пневме в трудах Галена выглядело вполне материалистически, но чрезвычайно наивно и абсолютно не отражало существующей действительности. Он рассматривал эту триединую субстанцию как особую тонкую материю, которая, проходя горнило сердца, а затем печени или мозга, утончается, становится совершеннее и приобретает новые качества.

Церковь же трактовала психическую пневму в смысле «жизненного духа», то есть души, и в соответствии с этим рассматривала ее как нематериальную субстанцию, имеющую к тому же божественное происхождение, а вовсе не вырабатываемую самим организмом. Насколько все это далеко от представлений Галена, видно из его утверждения, что «горение поддерживается тем же, чем и жизнь». Не только в очаге, где пылают дрова, но даже в сердце образуются «сожженные и сажеобразные частицы», которые удаляются из организма через легкие. В этом вопросе он на полторы тысячи лет опередил Лавуазье, открывшего кислород и доказавшего наличие общности между горением и дыханием.

Можно перечислить множество вопросов, по которым Гален расходился с церковью. Остановимся еще на одном примере. Богословским нормам не соответствовали его представления о возможностях творца. Восхищаясь его мудростью и «творческими возможностями», Гален вовсе не считал бога абсолютно всемогущим, как было провозглашено столпами христианской религии. Чтобы не быть голословным, приведу точную цитату из его главного труда, посвященного физиологии.

«Если бы бог захотел в миг создать из камня человека, ему бы это было невозможно. И вот в этом-то и разница между мнением Моисея и нашим, ибо для Моисея достаточно, чтобы бог только захотел устроить материю – и она тотчас же устроена: он верит, что для бога все возможно, даже превращение пепла в лошадь или вола. Мы же не так думаем, а полагаем, что есть вещи, физически невозможные, которых бог не касается, но что между возможными вещами он выбирает наилучшие».

За подобные мысли в период средневековья ученых отправляли на костер. Их, несомненно, нужно было скрыть от верующих, что и было сделано учеными богословами. Трансформация взглядов Галена не потребовала особых усилий со стороны церкви. Гален в силу существовавшего в его эпоху обычая писал научные трактаты на греческом, то есть на своем родном языке. В Европе они стали известны в переводе на латынь, однако были сделаны не с подлинника, а с арабских переводов, которые в свою очередь являлись переводами с сирийского языка. Троекратное переложение с языка на язык, безусловно, не прошло даром. Внесенные многочисленными переводчиками искажения требовали существенной переработки, серьезного редактирования, что и было сделано под углом зрения представлений христианской религии и без особого беспокойства за соответствие подлиннику.

После смерти Галена научная мысль в области анатомии, как, впрочем, и в других областях науки, надолго замерла. Этому в первую очередь способствовало развитие схоластики – особого направления в философии феодального общества, господствовавшего в период средневековья. Ее основной задачей являлось философское обоснование существования бога, а также разработка вопросов сотворения мира, происхождения жизни и человека, то есть настойчивая попытка представить содержание христианской веры в цельном связном виде и в терминах античной философии. Богословы, преподававшие схоластику, считали, что ее главной задачей является приведение человеческого познания в полное соответствие с религией.

Схоластов часто называют книжниками. В наши дни такой эпитет звучит как комплимент. Действительно, научное творчество схоластов связано с изучением книжных текстов, но истинными книжниками, в нашем понимании этого слова, их назвать нельзя. Им разрешалось пользоваться лишь священным писанием, посланиями апостолов и трудами первоучителей церкви из тех, чьи взгляды полностью соответствовали догмам христианской религии. Наконец, схоластам было дозволено использовать некоторые произведения ученых и философов античного мира, но чаще не в подлиннике, а в переложении церковников, опираясь на сделанные ими комментарии, которые по объему часто значительно превышали сам текст подлинника. Это было еще хорошо, так как некоторые «рекомендованные» произведения являлись всего лишь короткими извлечениями из трудов философов древности, не всегда сделанными богословами достаточно добросовестно, или, того хуже, собраниями отдельных цитат, смысл которых, взятых отдельно от остального текста, мог совершенно не соответствовать авторским мыслям.

Проводить какие-либо исследования, ставить эксперименты, просто вести наблюдения схоластам не полагалось. Интерес к изучению природы или человека не поощрялся. Богословы утверждали, что люди об окружающем их мире уже знают практически все, что разрешил им знать бог, все, что доступно человеческому ограниченному разуму, и стараться узнать что-нибудь сверх того может только человек, обуянный гордыней, а значит – смущаемый дьяволом.

Ставить под сомнение какие-либо факты канонизированной науки или отвергать их категорически запрещалось. Подобные поползновения жестоко карались католической церковью. В XIII веке она создала для этого судебно-карательный аппарат – инквизицию, призванную бороться с неугодными католической церкви взглядами и лицами. Различные протестантские течеия христианской религии по своей жестокости к инакомыслящим старались не отстать от католической церкви. Несмотря на жестокие, непримиримые и часто кровавые распри между различными вероучениями, они умели объединяться, чтобы покарать любого отступника, попытавшегося самостоятельно узнать что-нибудь об окружающем мире. По всей Европе пылали костры, и смрадный дым заживо сжигаемых тел и горящих книг стал привычным в самых передовых и развитых странах континента.

Среди анатомов одним из первых подвергся гонению Яков Беренгарио, рискнувший в чем-то не согласиться с Галеном. «Еретику» повезло! У богословов, видимо, еще не было опыта в таких вопросах, и они плохо разбирались в тонкостях устройства человеческого тела. Для первого случая церковь поступила на удивление мягко. Беренгарио публично осудили, затем выгнали из Болонского университета, а потом и вообще из города, запретив заниматься медицинской практикой

Далее:

 

Принципы полноценного питания.

Хроническая ишемическая болезнь сердца.

Разделение опухолей на доброкачественные и злокачественные условно и.

Показания к госпитализации в отделение реанимации и интенсивной терапии:.

3. Психология познавательных процессов.

Царь-голод.

Дивертикулы пищевода.

 

Главная >  Публикации 


0.002