Главная >  Публикации 

 

Глава II. Что мы можем? рассказ о том, как я заглянул в волшебный колодец



По-моему, ясно, почему человек, который ставит королем на доску своей жизни принцип первичных потребностей не только ограничен с точки зрения высших человеческих возможностей, но подчас, в определенных обстоятельствах, и просто страшен.

Я хотел бы особо остановиться на том, почему подобная ограниченность, почему уровень, который мы обозначим кодовым названием "тепло и сыро", несчастье. Несчастье для всего человечества и для каждого отдельного человека. Я уже хотел раньше повести об этом речь, да мысль о страшноватой сути бабки Анны и ей подобных отвлекла меня. Надеюсь, ты поймешь из следующего рассказа, почему то, о чем я говорю, также является моим коренным убеждением: я пришел к нему через неопровержимый, личный опыт, не понаслышке. Дело в том, что мне довелось в условиях, правда ужасающих, увидеть, убедиться, сколь огромные возможности таятся в каждом, в каждом без исключения рядовом нормальном человеке. Не стремиться к реализации этих колоссальных внутренних возможностей, жить, как живется, - это все равно, что использовать кусок урана для того, чтобы колоть орехи. А ведь этот же кусок в соответствующих условиях способен осветить и обогреть целые города, может доставить караван судов через полярные льды туда, где люди ждут продукты, машины и топливо. Так нет же, колем орехи...

Я расскажу тебе сейчас историю, которую никому и никогда не рассказывал. Может быть, психологи или врачи способны что-нибудь в ней растолковать, объяснить. Я не знаю. Знаю лишь одно - богатство скрытых возможностей любого человека столь удивительно, что пределов для их развития и раскрытия нет и не предвидится. Смею полагать, что, когда люди научатся извлекать собственные скрытые резервы, человечество совершит такой рывок вперед, равного которому оно не знало за всю свою многолетнюю историю...

Теперь слушай. Это было зимой 1942 г. Мне было двенадцать лет. Я ослеп от голода. Но прежде чем ослепнуть, пережил совершенно поразительный период колебаний, какую-то странную амплитуду озарений и жестокой расплаты за них. Это длилось всего лишь несколько суток. Что же это было?

Однажды, например, во сне с необыкновенной легкостью я начал складывать стихи. Они возникали сами, практически без какого бы то ни было труда, почти совсем без усилий. Помню, что речь моя лилась и лилась, стихи были удивительно гармоничны, мысль развивалась ярко и охватывала какие-то громадные этапы истории. И это были не отдельные стихотворения, не отдельные стихотворные строчки, а крайне сложная по замыслу и построению поэма. Причем, когда стихи текли строка за строкой и складывались глава за главой, я уже знал, как бы ослепленный или, наоборот, озаренный сияющим провидением, все ее содержание, весь ее смысл.

Великолепные, каким-то необычным ритмом организованные, с богатейшей внутренней оркестровкой и необычными рифмами, стихи текли и создавались целую ночь. Когда утром я проснулся, то некоторое время еще помнил и смысл поэмы, и весь ее строй, я помнил некоторые ее сквозные образы, но очень быстро, буквально через несколько часов, все это исчезло из памяти. Конечно, мне и в голову не пришло записать хоть что-то из того, что я тогда еще представлял себе. Но протекли эти несколько часов, и на смену легкому, удивительному состоянию пришла ужасающая, разламывающая изнутри череп головная боль. Это была такая невероятная боль, от которой я просто начал слепнуть. Сейчас не помню, сутки или двое продолжалась она, но вот постепенно затихла. Я отошел от этого ужасающего, омертвляющего страдания и заснул.

И помню, когда я вновь погрузился в сон, то меня поразила продолжавшаяся во сне всю ночь игра красок, феерия соцветий. Это было ни с чем не сравнимое богатство света. Мне впоследствии приходилось несколько раз в жизни видеть северное сияние. Но то, что привиделось во сне, было неизмеримо красочней. Во сне разгоралась симфония, организованная каким-то внутренним смыслом, непостижимым сразу замыслом, симфония удивительных сочетаний цвета, которые сменялись одно другим, которые переходили одно в другое, которые были необычайно напряженными по своей интенсивности. В абсолютной тишине, в глубочайшем безмолвии звучала сотрясающая всю мою психику, все мое сознание фантастическая цветомузыка. Она принесла с собой такую высшую радость от прикосновения к законам гармонии, недоступным мне сейчас, что я до сих пор помню пронзительный восторг, который охватил все мое существо, когда я осознал, постиг тот высший закон, который определял сочетания, периоды смены и ритм этих цветных чередований, направление их изменений, переходы оттенков одного в другой. Очевидно, это было постижение какого-то глубочайшего, наивысшего закона гармонии, общего и для цвета, и для музыки, и для математики.

Когда утром я открыл глаза, то все эти цветные трансформации, вся эта музыка цвета стояла перед моим сознанием сначала с тою же степенью яркости, но потом это фантастическое пиршество красок стало бледнеть, бледнеть и исчезло. И после этого все пошло так же, как было прежде: пришла головная боль, она возрастала с неимоверной скоростью. Потом была пытка этой болью такая, что я не знаю, как я ее перенес, перетерпел.

Она прошла, и в одну из последующих ночей мне опять начал сниться сон, но это был уже совсем другой сон. Это было удивительно простое и легкое сочинение музыки. Музыкальные фразы возникали без всяких усилий, они были чрезвычайно приятными. В отличие от предыдущей ночи, когда, как мне кажется, цвета менялись по очень сложным, каким-то с трудом постижимым симфоническим законам, в данном случае особых глубин, как мне помнится, не было. Была очень хорошо гармонически организованная музыка, с необычными ритмами, с никогда дотоле и никогда впоследствии не слыханными мною мелодиями. Под утро они особенно ощутимо звучали в моей памяти, вплоть до того, что когда я проснулся, то отчетливо помнил очень своеобразный марш. (Я помнил его в течение нескольких лет.) А затем все повторилось...

Опять ужасающая головная боль, опять раскалывающийся, разрывающийся череп, невероятные, бесчеловечные страдания. Могу сказать, что тогда голова превращалась в единый болевой центр, как будто бы весь мозг превратился в воспаленный нерв больного зуба. Интересно, что в этот момент зрение мое обострилось до невозможного предела. Это было какое-то удивительное, фантастическое зрение, и надо сказать, что не в столь сильной степени, но с достаточно поразительной силой оно неоднократно возвращалось ко мне и впоследствии. (Так, например, я мог различить номер на трамвае за два или даже за три квартала.) Однако что же было дальше?

Не буду сейчас рассказывать тебе о сновидениях, в которых я испытывал настоящее упоение игрой математических законов, изящным решением каких-то теорем, бесконечно длинным выведением формул, не буду говорить тебе сейчас о совершенно непостижимой скорости вычислений, которые проносились в моем мозгу. Мне открывались тогда сферы чистого знания, с которыми я потом никогда не сталкивался, и все это не составляло для мозга никаких затруднений. Он работал на предельно возможном высшем уровне, и это не было усилием, это было наслаждением.

Что же было потом? А потом после самых страшных головных болей изо всех, которые были до тех пор, я ослеп. Зрение выключилось, и я остался как бы в абсолютно темной квартире. Но когда спустя полгода зрение вернулось ко мне, оно было острым и безукоризненно четким, как после капитального ремонта...

Кем я стал? Неплохим, кажется, специалистом, мои профессиональные работы замечены прессой; коллеги, случается, ссылаются на них, бывает, и спорят с ними; я нахожу в своей работе удовлетворение. Но ведь, сознаемся откровенно, во всем этом ничего экстраординарного нет! Даже среди наших знакомых мы можем насчитать сколько угодно таких, которые превосходят меня: кто - специальной эрудицией, кто - быстротой и гибкостью мышления, кто находчивостью, кто - остроумием, кто - тактичностью, кто - спортивным совершенством. В чем-то я, по-видимому, одарен, в чем-то совершенно бездарен (так, например, дипломата из меня никогда не получится) - в общем, человек как человек, каких много. Но мне повезло: я получил редчайшую возможность, правда, получил ее ценой невероятных мучений и лишений, - возможность заглянуть в тот волшебный колодец, на дне которого сокрыты необыкновенные способности человека, возможность проникнуть в потайной ход, ведущий к реально существующим бесценным сокровищам, которыми рано или поздно человечество овладеет.

Возможности современного человека

Да, когда-либо люди найдут способы извлекать на поверхность и полностью использовать бесценные богатства, сокрытые в глубинных недрах полушарий их головного мозга. Но ведь и сейчас природа постоянно выплескивает из вулканических глубин человека реальные напоминания о наших возможностях: чтобы мы не забывали, что такое мы собой представляем, чтобы не умаляли себя, чтобы ориентировались на мировосприятие Человека, а не червя слепого.

Иногда, эти возможности выплескиваются в экстремальных, необычных условиях: известен, например, случай, когда маленькая хрупкая женщина-мать рывком перевернула автобус, чтобы высвободить из-под его колес своего ребенка. Еще случай - другая женщина-мать, привязав за спину своего больного ребенка, пробежала в течение ночи более семидесяти километров по джунглям в селение, где, она знала, есть врач, и умудрилась еще при этом загнать быстроногое лесное животное, чтобы принести его в уплату доктору.

Впрочем, о возможностях физической выносливости человека речь у нас еще впереди, а пока я хочу сказать, что природа подчас демонстрирует нам, что мы такое есть в своей перспективе, являя миру людей, реализовавших не один, два, три процента своих мозговых ресурсов, как это обычно происходит, а подобравшихся к самому максимуму человеческих возможностей.

Примеры такие есть.

Не так давно в Национальной библиотеке Мадрида были обнаружены две большие тетради записей, сделанных Леонардо да Винчи в течение пятнадцати лет. В тетрадях этих 700 страниц, они заполнены анатомическими рисунками, чертежами машин, рассуждениями о природе света, формулами баллистики, суждениями о природе и особенностях музыкальных инструментов... Эти 700 страниц, далеко опередивших время, - лишь малая часть общего наследия великого итальянца, ученого, и - не забудь, - помимо всего прочего, величайшего художника не только эпохи Возрождения, но и вообще обозримой истории человечества.

Думаю, этот человек реально подошел к уровню человеческих возможностей, к тому КПД человеческой личности, который когда-то, в перспективе, станет нормой, а пока - пока является тем ориентиром, который и должен светить нам всегда, когда сомнения, или усталость, или мелочные побуждения начнут довлеть над нами.

Вспомни, как Маяковский рекомендовал ревновать к Копернику, - его, а не мужа Марьи Ивановны, считая своим соперником...

Великий универсалист Гете, великий универсалист Ломоносов - вот люди, чей мозг развился гармонично, так, как именно и должен, как именно и будет когда-то развиваться мозг каждого Человека.

А сколько выдающихся умов, сумевших проникнуть в самую суть вещей, представляет нам история науки, искусства, общественной борьбы! А сколько великих мастеров своего дела - строителей, ремесленников, резчиков, мореходов - являет нам история материальной культуры!

Здесь многое поражает. Скажу лишь, чтобы не терять нить мысли, что подступы к увеличению нашего КПД, в частности КПД памяти, уже осваиваются специалистами.

Вот, например, болгарский профессор Георгий Лоданов решил полнее использовать ресурсы памяти при обучении иностранным языкам. Он разработал методику, посредством которой самый рядовой человек способен запомнить за урок несколько десятков или даже несколько сотен иностранных слов, а в течение двух-трех недель овладеть активным разговорным запасом. Этот эксперимент показывает, сколь велики наши реальные возможности. И подобные возможности скрыты не только в глубинах нашей памяти, но и во всех сторонах нашей психики, во всех органах наших чувств, во всех наших способностях. Разве не известно, что глухие могут танцевать под музыку, которая звучит двумя или тремя этажами ниже, они ориентируются на вибрацию, которой слышащие просто не ощущают? Разве не известно, что слепые даже по шороху листьев способны определять вид деревьев?

Резервы у нас колоссальны, беспредельны! Весь мир недавно обошло сообщение о трех молодых людях, учениках скончавшегося, к сожалению, ученого-дефектолога Мещерякова. Эти ребята - слепоглухонемые - сумели окончить не только среднюю школу, но и факультет психологии МГУ. Они с блеском защитили дипломы! Вместо отсутствовавших органов чувств эти ребята максимально развили обоняние, осязание, тактильную чувствительность.

Да, мы в массе работаем пока на ничтожную долю своей мощности, и об этом нужно помнить для того, чтобы ориентироваться на подлинную норму, достойную человека.

Когда, решив написать эту книгу, я начал собирать материалы о безмерных возможностях человека, то на некоторое время впал даже в растерянность: такой шквал документальных свидетельств о том поразительном, на что мы способны, обрушился на меня.

Павел Кондратьевич Ощепков, к примеру, до двенадцати лет не знал грамоты - вихри гражданской войны кидали сироту-беспризорника по жизни. Но уже двадцати трех лет от (роду он досрочно окончил Московский энергетический институт, а двадцати четырех - впервые в мире - выдвинул и реализовал на практике идею радиолокации! Раньше англичан, раньше американцев...

Одного этого великого изобретения любому хватило бы на всю жизнь, но Ощепков решительно двинулся дальше: он стал основателем новой науки интроскопии, суть которой в учении, что любая среда становится прозрачной, если правильно выбрать соответствующий вид и спектральный состав проникающего излучения. Мало ли - воочию увидеть послойно глубинные ткани в человеческом организме? А худо ли - досконально ознакомиться с состоянием металла в недрах монолитной конструкции? Вот уж воистину овладение волшебным зрением!

Но Ощепков идет дальше, резко продвигая вперед волшебное зрение человеческого разума: пересматривая фундаментальные, казалось бы, законы науки, он ищет способы получения и преобразования гигантской энергии естественного круговорота в природе на благо обществу с невероятным КПД. Это ли не дерзость? Но ведь дерзостью когда-то казалась и возможность видеть в непрозрачной среде... Реализация идей этой одной личности уже внесла новые, качества в жизнь всего человечества, а способна привести к великому перевороту, к новой точке отсчета в его развитии.

Вот что может человек!

Еще в 1974 году в "Комсомольской правде" была напечатана статья "Хроника одного рекорда". В ней рассказывалось о венгерском шахматисте Яноше Слеше, который сумел сыграть вслепую на сеансе одновременной шахматной игры, как ты думаешь, на скольких столиках? Не гадай, не отгадаешь: на пятидесяти двух одновременно! То есть, не глядя на доску, Янош играл одновременно с пятьюдесятью двумя партнерами. Против него выступали четыре кандидата в мастера, двенадцать перворазрядников, остальные были шахматистами второго и третьего разряда. Сорок партий он играл белыми, двенадцать черными. Сеанс продолжался тринадцать с половиной часов со всего лишь тремя пятиминутными перерывами. Янош выиграл тридцать одну партию, вничью свел восемнадцать, проиграв только три встречи!

Рекордов разного рода в мире устанавливается более чем достаточно. Почему я сам обратил и обращаю твое внимание именно на этот рекорд? Мое внимание поразила мотивировка решения, побудившего Яноша к этой сверхперегрузке. Он полагал, что приговорен к смерти (врачи установили у него онкологическое заболевание легких) и решил оставить по себе светлую память - доказать, что человеческий мозг способен выдержать колоссальную нагрузку и что мы, люди, используем лишь малую, незначительную часть его неисчерпаемых запасов. Любопытно, что Янош Слеш смог даже спустя полгода вспомнить все партии, которые он тогда сыграл. Но самое главное: после этого сеанса рентген показал, что легкие его чисты!.. Некоторые врачи объясняют причину этого поразительного выздоровления как реакцию организма на огромное вервное напряжение. Таковы возможности, которые сокрыты в каждом из нас без какого-либо исключения.

Я еще раз вернусь к тому, с чего начал эту книжку. Земля мала, ее природные ресурсы ограниченны. Космонавт Виталий Севастьянов писал: "Почему все космонавты говорят: Земля мала, Земля мала. Земля мала? Потому что она, действительно, удивительно мала. Просто удивительно! Больше того, я помню, когда в первый раз Гагарин об этом сказал, для всех это было колоссальным откровением, хотя все знали линейные и прочие размеры Земли. Потом уже, в последующие полеты, мы узнали, что Земля мала не только в своих линейных размерах, а уже и тем, как человек похозяйничал на ней!"

Что из этого следует? Еще и еще раз подчеркну: из этого следует, что мы, люди, должны больше внимания обращать на разработку своих воистину неисчерпаемых внутренних, человеческих ресурсов.

И в связи с этой темой - наших внутренних ресурсов - я хочу рассказать тебе об одном из наших космонавтов.

Корреспондент спрашивает его:

- Если цель жизни-счастье, то что вы считаете счастьем?

- Правильно избранную цель, - ответил космонавт. - Жизнь - это роскошный подарок природы, его нужно оправдать. Перед каждым человеком встает альтернатива: просто обеспечить свое существование или считать, что ты создан для чего-то большего. Естественный выход - стать на путь творчества, занять позицию самоутверждения. Один пишет свое имя на стене, другой - романы.

Так ответил Герой Советского Союза, доктор технических наук, конструктор новых систем космических кораблей. Человек нашел себя и реализует в зрелые годы так полно, как только может. Но его пример, его судьбу я привожу для того, чтобы сказать не только об. этом, скорее, о начале его жизни, о тех годах, когда ему было примерно столько лет, сколько нынешним старшеклассникам.

Еще совсем маленьким он увлекся книгой "Межпланетные путешествия" Якова Перельмана. Он решил заняться "заатмосферным летанием", тогда как другие мечтают стать пожарниками или разведчиками. Незадолго перед войной он подсчитывал годы: сколько нужно на учебу, сколько на постройку ракеты, и получалось, что на Луну ему придется лететь в 1964 г. И он, действительно, полетел в 1964 г., но не на Луну, а на орбиту искусственного спутника Земли. Но между его дальними мечтами и их исполнением была еще война. Костя Феоктистов стал разведчиком. Под видом беспризорного мальчишки пять раз ходил он в тыл врага. А на шестой раз попался фашистам. Вот как пишет Я. Голованов: "Костя увидел на петлицах немца две серебристые змейки "СС" - вот уже сколько лет прошло, но никогда ему не забыть этих змеек, - и понял, что так просто на край ямы не ставят, что с этим здоровым фашистом ему не справиться, и остается, пожалуй, просто прыгнуть на него, выбить пистолет и бежать. И гитлеровец все это, наверное, тоже понял, прочитал в Костиных глазах и, не целясь, выстрелил ему в лицо.

Если Костя и был без сознания, то только миг какой-нибудь, потому что, еще падая в яму, он сообразил, что упасть надо лицом вниз, и так и упал.

Фашист постоял, потом отошел. Костя приподнялся, рубашка была мокрая и липкая от крови. Пуля прошла через челюсть и вышла в шее. Он услышал возбужденные голоса и понял, что гитлеровцы возвращаются. Тогда он вспомнил, как лежал, свою позу вспомнил и снова уткнулся лицом в землю... Один в сердцах пнул камень, и тот глухо стукнулся о землю рядом с Костиной головой... Одну ночь он полз к реке, день лежал в кустах, помирая от жажды, а на вторую ночь переплыл реку и пришел к своим. Отрапортовал, и отправили его в медсанбат, а потом в госпиталь. Из госпиталя Костя сбежал к своим, во взвод разведки. Но тут его быстренько завернули опять в медсанбат"

Далее:

 

3.32. Я уколов не боюсь.

Глава 2. Наши чувства и эмоции. Творческая ответственность..

Значение витаминов.

Защита дифференцированности.

Глава II Язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки.

Молчаливое страдание.

Продолжительность нормального полового акта.

 

Главная >  Публикации 


0.001