Главная >  Публикации 

 

7. Психологические принципы профилактики раннего алкоголизма



иногда такой ребенок становится на время забитым, подобострастным, тихим; иногда, напротив, стремится компенсировать недостатки учебы бравадой, дерзостью, выходками на уроке; иногда — ролью постоянного шута в классе; иногда, если позволяют физические силы,— драками и т. п.

Помимо этого весьма распространенного направле­ния существуют и другие варианты предыстории ран­него алкоголизма. Укажем здесь два из них. Во-первых, это дети с более выраженной резидуальной (оста­точной) патологией, чем предыдущая группа, и дети-олигофрены (часто в легкой степени дебильности), которые вырастают в неблагополучных семьях и попа­дают в массовую школу. В массовой школе их истории в чем-то сходны с вышеописанными, с тем, однако, каче­ственным отличием, что хроническое отставание в учебе вызвано не только повышенной утомляемостью, раздра­жительностью, нарушениями внимания и т. п., но и об­щим снижением интеллектуального уровня, сугубо кон­кретно-ситуационной структурой мышления, что ведет к принципиальной невозможности овладения уровнем и объемом общеобразовательной школы. Во-вторых, встречаются случаи раннего алкоголизма, когда не выявляется органической, пусть даже стертой, недоста­точности и наследственной отягощенности. Однако все эти случаи, как правило, характеризуются выраженной так называемой педагогической запущенностью, ребе­нок остается без психологически грамотных воспита­тельных усилий.

В результате описываемые дети («группы риска») оказываются психологически оторванными от школь­ного коллектива или занимающими в нем изолирован­ное, отчужденное от большинства место. Эти дети. как правило, оказываются не вовлеченными и во внешколь­ные организации, которые, к слову сказать, обычно ставят обязательным условием участия в них хорошие отметки, заведомо отсеивая тем самым «трудных» детей, т. е. тех, кому они больше всего нужны. К этому добав­ляется нередкое неблагополучие в семье, «пьяный быт», наглядное восприятие алкогольных обычаев. Важно отметить, что неблагополучное влияние семьи отнюдь не ограничивается привитием алкогольных установок. В семьях «трудных» детей в порядке вещей ссоры, кон­фликты, драки между родителями, применение тяжелых физических наказаний, в то время как в семьях благо­получных школьников это единичные случаи. В иссле­довании Е. Н. Голубевой, проведенном под нашим руко­водством, было показано, что уже в раннем детстве и младшем школьном возрасте на операциональном уровне воспринимаются и усваиваются будущими «трудными» детьми разнообразные асоциальные фор­мы поведения, например «выяснение отношений» как обязательная драка и т. п.

С этой преддиспозицией ребенок и подходит к под­ростковому кризису, к новому для него потребностному состоянию, которое подразумевает выбор новых мотивов, предметов деятельности. В качестве ведущих для под­росткового возраста обычно указывают потребность в общении со сверстниками, потребность в обществен­но значимой деятельности, потребность познать самого себя как личность, почувствовать себя взрослым, стрем­ление к самоутверждению и самовыражению. Сознание поглощено переходом из «мира вещей» в «мир идей», выработкой самостоятельных суждений об окружаю­щем, своих принципов, своей позиции. Этим особен­ностям и должны соответствовать те новые предметы, которые будут выбраны в качестве мотивов деятельно­сти.

Наблюдения показывают, что именно с подростко­вого возраста рассматриваемый контингент детей начи­нает злоупотреблять алкоголем. Причем в некоторых случаях буквально первые же опыты алкоголизации оценивались чрезвычайно высоко. Можно ли считать па этом основании, что алкоголь становится тем предме­том, на котором замыкается переходное потребностное состояние трудного подростка?

На наш взгляд, было бы ошибкой думать, что под­росток ввиду своего отягощенного психического развития выбирает в качестве предмета новых потребностей собственно алкоголь. Как правило, выбирается не алко­голь, а компания, группа, в которой уже, т. е. вторично, обязательным элементом общения, времяпрепровожде­ния является выпивка. Эта компания, группа, которую в литературе называют по-разному — «уличной», «дво­ровой», «асоциальной» и т. п.,— может быть однородной по возрасту или, что чаще, разнородной, с двумя-тремя старшими заводилами. Чем же привлекают эти группы, почему из широкого спектра предметов, отвеча­ющих потребностному состоянию подростка (часто нео­сознанным желаниям личностного общения, самоутвер­ждения, взрослости и т. п.), выбирается именно этот?

Главным здесь является то, что в «уличной» микро­среде подросток с рассмотренной выше предысторией находит референтную группу себе подобных. Именно в этих группах, и, к сожалению, ни в каком другом месте, будущие пациенты алкогольных отделений находят реальное поле самоутверждения, могут обрести наконец высокий статус, проникнуться самоуважением, чего они не в состоянии были сделать ни в школе, ни в своей семье, ни в какой-либо социально приемлемой вне­школьной деятельности. Группа, особенно сначала, кажется новичку полной демократизма, теплоты, лишь позднее обнаруживаются ее жесткость, иерархия, обя­зательное подчинение лидерам, корпоративность и т. п. Употребление же алкоголя занимает здесь особое поло­жение. Именно групповая выпивка нередко играет роль психологического рубежа, своеобразного посвящения в члены группы. Потребление спиртных напитков в свою очередь требует денег, которых у подростков, только начинающих самостоятельную жизнь, либо нет, либо очень мало, что толкает группу на первые выраженные асоциальные поступки.

С началом систематического употребления алкоголя подростков неизбежно возникают конфликты в учебном заведении, на работе, в семье. Однако, как правило, в историях больных ранним алкоголизмом это противо­действие микросреды ограничивалось либо мерами репрессивного характера (выговоры, порицания, адми­нистративное воздействие), либо их «пугали» послед­ствиями алкоголизма, пагубными перспективами связи с «дурной компанией». Подобные меры, будучи негатив­ными, не могли оградить подростка от «уличной» ком­пании, поскольку не сочетались с психологически обоснованными позитивными решениями, с предложениями такого социально приемлемого стиля жизни, таких форм деятельности, в которых могли бы быть удовлетворены эмоциональные запросы и ожидания подростка, его потребность в личностном общении, ощущении собст­венной значимости, силы и т. п. «Уличная» же компания, пусть в извращенной форме, но давала им все это, и в подобной ситуации сопротивление, а тем более репрессии лишь увеличивали внутреннюю сплоченность компании, отрезая или во всяком случае крайне затруд­няя путь возвращения ее членов к благополучному детству.

Несколько иными, нежели у взрослых, являются и пути формирования психологического содержания алкогольной деятельности. Во-первых, свойственные подростковому возрасту лабильность, возбудимость, быстрая «заражаемость» общим групповым настрое­нием крайне ускоряют формирование искомых в опья­нении эмоциональных состояний. Во-вторых, диапазон этих потребностных состояний значительно уже, чем у взрослых, фактически сводясь к одному — весело провести время в своей компании. В-третьих, если у взрослых притягательная сила алкогольной деятель­ности во многом, как мы видели, связана с возмож­ностью «улаживания», разрешения конфликтов реаль­ной жизни, переноса их в план ирреальный, то у под­ростков компенсаторная функция этой деятельности дол­гое время не является столь актуальной. Их ущемления в реальной жизни (неудачи в учебе, отвержения в клас­сных коллективах и т. п.) компенсирует сама компа­ния, членство в ней, а алкогольная деятельность явля­ется лишь атрибутом, одной из форм, хотя и чрезвычай­но значимой, групповой активности.

Все увеличивающееся злоупотребление неизбежно приводит к значительным изменениям и нарушениям в еще неокрепшем организме подростка. Выше мы опи­сали нарушения базового уровня психического здоро­вья, некоторые основные клинические симптомы алко­голизма у взрослых. Подростковая клиника имеет и в этом плане свою специфику. Во-первых, симптомы бо­лезни возникают здесь значительно скорее. По данным П. И. Сидорова, например, у подростков 14—18 лет при­знаки алкоголизма могут появиться даже в течение 5—6 месяцев регулярного пьянства, тогда как у взрос­лых этот срок обычно 5—7 лет. Во-вторых, в отличие от относительно выраженной последовательности, смены одного симптома другим, при подростковом алкого­лизме наблюдается их нередкое смешение, лавинообраз­ное нарастание. В-третьих, здесь можно наблюдать опи­санный психиатрами своеобразный феномен «клиники до болезни», т. е. появление внешних признаков, симпто­мов алкоголизма до того, как наступает собственно болезнь. Этот феномен, на наш взгляд, тесно связан с общей психологией отрочества, с выраженной группо-центрической ориентацией, подражанием групповым нормам. В данном случае это подражание приводит к тому, что подростки могут, например, демонстрировать «симптом потери контроля за количеством выпитого», полное игнорирование меры, тогда как на деле это будет не подлинным симптомом болезни, а лишь следованием принятой в компании норме пить «до отключки», «пока не упадешь» и т. п. То же и относительно центрального для всей клиники алкоголизма абстинентного синдрома:

подросток начинает наутро регулярно опохмеляться не потому, что испытывает такую необходимость, а потому, что так «принято», так делают «все». Тем са­мым складывается «алкогольная личность до болезни» (А. Л. Нелидов), точнее, ее внешние атрибуты, отноше­ние к алкоголю, способам его употребления. Здесь мы еще раз убеждаемся, что всякое психологическое об­разование вначале существует как бы разделенным между двумя полюсами — субъектом, его усваиваю­щим, и неким воспитующим, несущим в себе образ, бытие этого образования началом. Лишь после того как эти два полюса замыкаются в единое смысловое поле, начинается подлинное усвоение, интериоризация данного психологического образования. Причем вначале усвоению подлежат внешние атрибуты, навыки, опера­ции и действия. Вслед за тем присваиваются и лежащие за ними смысловые отношения, приобретающие затем инерцию и переходящие в смысловые установки.

В данном случае вхождение в «компанию», подра­жание ее нормам формируют не просто готовность к зло­употреблению алкоголем, но сразу навязывают самое это злоупотребление в самых его крайних, существую­щих лишь при уже развитой болезни формах. Понятно поэтому, что такое массированное употребление, падая на несформированный подростковый организм, столь быстро приводит к его перестройке, к появлению уже не подражательной, а подлинной, настоящей клиники заболевания, не «алкогольной личности до болезни», а личности больного ранним алкоголизмом.

Внешние черты этой личности достаточно подробно описаны клиницистами. Картина при этом выглядит весьма разнообразной. Одни отмечают, что больным ранним алкоголизмом свойственны возбудимость, аг­рессивность, сексуальные извращения. Другие назы­вают заостренность характерологических черт, депрес­сивные реакции, нарушения социальной адаптации, узость интересов, асоциальные тенденции. Третьи нахо­дят грубость, эмоциональную холодность, циничность, утрату привязанности к семье и т. д. Существуют и попытки классификации изменений, например опи­сания клинических проявлений алкоголизма у подрост­ков с различными типами акцентуации характера 16.

Отдавая дань тонким клиническим наблюдениям, необходимо, однако, заметить следующее. В их изложе­нии нередко происходит смешение признаков, относя­щихся к разным уровням, разным плоскостям анализа. Так под одну и ту же рубрику — изменения личности — относят и выраженные характерологические особенно­сти, и особенности конституции, того или иного типа нервной деятельности, и психологические черты, и ха­рактеристики социальной ситуации развития и т. п. Смешение разнородных признаков создает порой такую пестроту, мозаичность, которая не позволяет или во всяком случае крайне затрудняет возможность выде­лить общие закономерности и механизмы процесса. Что­бы избежать подобного смешения, можно воспользо­ваться концепцией уровней психического здоровья, рассматривая как особенности каждого из возможных уровней, так и способы их взаимосвязи и взаимовлия­ния. Что касается типологий, то при всей их значимости для клиники, систематики и терапии остается крайне актуальной задача выделения внутренних психологиче­ских механизмов — общих для всех вариантов и типов, но получающих в каждом из них свою окраску и осо­бенность.

В целом изменения индивидуально-исполнитель­ского и смыслового уровней психического здоровья при раннем алкоголизме во многом сходны с таковыми у взрослых больных. Однако и здесь есть некоторые отличия: изменения возникают значительно быстрее, проявляются более гротескно и в то же время с меньшей стабильностью и постоянством. Возьмем, скажем, такую типичную особенность для всех больных, как «система самооправдания» пьянства. Психологический анализ показывает, что у взрослых больных высказывания выглядят как оправдательные главным образом после очередных эксцессов (дебоши в пьяном виде, продажа вещей и т. д.) или в состоянии тяжелого похмелья. В остальное время больные не склонны перед кем-то оправдываться. Напротив, их высказывания становятся «наступательными». Перспектива совершенно не пить (а это единственный способ избавиться от болезни) кажется им позорной, неприемлемой как для них самих, так и для любого человека. При этом больные обяза­тельно находят в окружающей жизни факты и события, «подтверждающие» их концепцию. Так, одни больные рассказывают о своих знакомых или родственниках, которые «и пить умеют, и в доме у них порядок, и на ра­боте — первые. А другие и не пьют, а у них все несклад­но — только слава одна, что трезвые ходят»; другие приводят факты о незаменимости алкоголя как «лечеб­ного» средства, третьи, в особенности люди с высшим образованием, утверждают, что алкоголь — обязатель­ный спутник творчества (ведь пил же такой-то писатель, художник, поэт, музыкант). Тем самым под определен­ным углом оцениваются все факты своей и чужой жиз­ни, мы сталкиваемся не с отдельными высказываниями, имеющими целью оправдать себя, а с законченным «алкогольным» мировосприятием.

Сходное формируется и при раннем алкоголизме, од­нако суждения здесь выглядят обычно куда менее согла­сованными и аргументированными, неся на себе отпе­чаток подростковой незрелости, неустойчивости, подчас контрастности. Подростки могут, например, то утвер­ждать, что пьют крайне мало и редко, или, напротив, с гонором преподносить утяжеленный, явно не соответ­ствующий действительности анамнез. Но общая направ­ленность «системы самооправдания» остается такой же, как и при взрослых формах: трезвость представля­ется чуждой и неполноценной, тогда как употребление вина (а на деле — его злоупотребление) — нормальным и естественным явлением.

Что касается смысловой, ценностной сферы, то по формальным показателям и неблагополучный подросток, и подросток благополучный первое время идут как бы сходным, соответствующим их возрасту путем, оба тяготея к группоцентрической ориентации, формируя и реализуя в ее рамках потребности в общении, дружбе, совместной деятельности и т. п.

Однако затем внутренние психологические пути раз­вития смысловой сферы благополучного и неблагопо­лучного подростка начинают резко расходиться. В пер­вом случае по выходе из подросткового кризиса следует ориентация на профессиональные интересы, происходит дифференцировка нравственных оценок, выравнивается их полярность, вырабатываются обобщенные идеалы, но, что самое главное для смысловой сферы, апроби­руется, формируется, осваивается качественно новая ступень, уровень смыслового поля — уровень отноше­ния к другим людям, миру вообще. Если в подростковом возрасте на какое-то время главным смыслообразую-щим отношением становится отношение «я и группа», то <оношеский возраст характеризуется снижением значимости группы, подъемом интереса и субъективной смысловой значимости отношений «я и мир» (Д. И. Фельд-штейн, О. В. Лишин). Это не означает, конечно, что юноша вообще выпадает из тесного общения, из той или иной группы. Это означает обычно лишь то, что групповая взаимосвязь как основной источник и форма выражения смысловых отношений изживает себя, а появляющийся новый смысловой уровень требует и новых, адекватных себе форм человеческих взаимо­связей, а именно направленных на создание обществен­но значимого, на пользу другим (пусть незнакомым, чужим, дальним) людям предназначенного результата деятельности.

Всего этого при раннем алкоголизме не происходит. «Компания» замыкает, ограничивает смысловую сферу группоцентрической ориентацией, и дальнейшее разви­тие идет не к обществу, а к группе-корпорации, не соединяющейся, а, напротив, все более разъединяю­щейся, разобщающейся с «большим миром». В резуль­тате возникающие в рамках этой ориентации лично­стные ценности оказываются все более расходящимися с общечеловеческими.                        "

Процесс этот не мог бы происходить ни столь, злока­чественно, ни столь быстро, если бы его существенным, а со временем и главным системообразующим моментом не была групповая выпивка, регулярное употребление алкоголя, которое становится не только особой, асоци­альной по своей направленности деятельностью, не только ведет к оторванному от реальности иллюзорнокомпенсаторному удовлетворению потребностей, не только подавляет и перестраивает иерархию мотивов, но и является опаснейшим ядом для детского организма, его нервной системы, головного мозга, ведущим к явле­ниям абстинентного синдрома, компульсивного влече­ния, токсической энцефалопатии. Не случайно поэтому по мере перерастания злоупотребления в болезнь, и осо­бенно во время быстрого, «лавинообразного» нараста­ния симптомов болезни, группоцентрический уровень развития смысловой сферы, даже с его извращенным содержанием, становится слишком высоким для боль­ных и происходит «сползание» на эгоцентрический уровень. Группа, своя компания как таковая остается, но она перестает быть смысловым центром, целью, ста­новясь все более лишь средством для удовлетворения возрастающей потребности. Поэтому, в частности, боль­ные перестают держаться только «своих ребят» и их интересов и начинают легко сходиться с любым зло­употребляющим алкоголем, с любой, даже на короткое время возникшей, компанией пьющих людей. Но и этот уровень не является конечным. В развитых стадиях болезни, так же как и при «взрослом» алкоголизме, все чаще наблюдается выпадение из собственно смыслового поля в поле сугубо ситуационное, т. е. происходит тот психологический процесс, который определяет, на наш взгляд, феноменологию «снижения», «уплощения» личности.

...В первой главе книги речь шла о философских ос­нованиях и смысле проблемы нормы и аномалий лично­сти. Проведенное исследование позволяет наполнить эти общие положения конкретным психологическим содержанием. Прежде всего мы видим, что болезнь не уничтожает личность как таковую, но глубоко извра­щает, деформирует ее. В результате образуется собст­венно аномальная личность, т. е. не способная ни к твор­честву, ни к позитивной свободе, ни к вере, ни к ответ­ственности, ни к любви — словом, не способная ориен­тировать, направлять и организовывать жизненное раз­витие как процесс приобщения к родовой человеческой сущности.

7. Психологические принципы профилактики раннего алкоголизма

Вполне очевидна чрезвычайная опасность алкого­лизма, в особенности в его ранних формах, поэтому нет нужды специально обосновывать общегосударственную значимость действенной профилактики этого явления. Разумеется, при разработке принципов профилактики необходимо постоянно учитывать данные психологии, что делается, однако, далеко не всегда.

Возьмем, например, такой важный участок работы, как антиалкогольная пропаганда. Внешне сейчас дело обстоит, казалось бы, совершенно благополучно. Массо­выми тиражами выходят брошюры, снимаются научно-популярные фильмы, ведутся просветительные беседы по радио и телевидению. И все же эффект пропаганды остается весьма низким. Что же касается больных ран­ним алкоголизмом, то, по их словам, они либо вовсе не встречались с антиалкогольной пропагандой, либо она не произвела на них никакого впечатления. Чем же объясняется такое положение?

Далее:

 

Печальная история о фторировании воды.

Семенной пузырек.

«кособокое» человечество.

Что нужно делать, чтобы роды были легкими и безопасными.

Что нужно знать о своем подсознании.

Беседа четвертая о питании дошкольников и школьников.

Вторичный период сифилиса.

 

Главная >  Публикации 


0.001