Главная >  Публикации 

 

Глава 7. О жизни и смерти



Если подобное проявление чувств встречается у детей - это или признак глубокого шока или признак дефицита источников развития чувств. А таким источником для ребенка является человек, несущий в его жизнь радость, не будем уже говорить здесь еще раз высокое слово - любовь.

Обычно человек (ребенок) не чувствует своих чувств, он погружен в них, он их проявляет и переживает как свое естественное качество. Сказать о себе «Я чувствую» очень непростая задача, сказать о чувствах другого человека (особенно взрослого) еще сложнее, известно ведь, что взрослые могут скрывать свои чувства, подавлять их и даже выдумывать.

Как это у них получается и почему это возможно, обсудим в последующих главах.

Значит, у человека чувства не только часть его природной, телесной жизни, у него есть еще и особая связь, связь его Я с его же собственными чувствами.

Я разрешает или запрещает проявление чувств, Я борется с чувствами или создает их. Такое непростое Я, которое и обнаружить-то нелегко.

- Я знаю, где Я, - поделился открытием двухлетний ребенок.

-Где?

- В глазах у мамы.

Вот бы и взрослым такую ясность!

Если переживание «Я могу» позволяет человеку выделить границу психической реальности, обозначить ее через вектор приложения силы, то переживание «Я чувствую» позволяет выделить существование психической реальности через изменение напряжения, возникающего в теле человека. Тело человека в этом переживании обретает свойства системы координат, ориентирующих психическую реальность во внешнем (а потом и во внутреннем) пространстве. Чувства дают возможность сохраниться Я человека, пока они есть, пусть даже только еле теплятся, они будут основой для рождения, возрождения, сохранения, если хотите, то для убежища Я. Ими не исчерпывается Я человека. Так, у людей, имеющих сходные чувства (например, у болельщиков), Я может быть весьма различно. Множество других фактов говорят именно об этом. Остановимся еще на нескольких взятых из жизни:

1. Раздраженная толпа перед зданием суда, где идет заседание. Она объединена чувством ненависти к насильнику и убийце. Я каждого человека в толпе неравно Я даже его ближайших соседей.

2. Спортсмены охвачены предстартовой лихорадкой, но не будем еще раз говорить о различии их Я.

3. В едином порыве вскочил зрительный зал, охваченный воодушевлением при появлении кумира на сцене.

4. Сосредоточены лица тех, кто слушает великое правительственное сообщение.

5. Все брезгливо морщатся, когда чувствуют этот запах.

6. Никого не оставит равнодушным эта красота.

Угасающие чувства, отмирающие чувства - о них написаны тысячи страниц, изданных миллионными тиражами. Все равно загадка возникновения и исчезновения чувств остается, загадка впечатлительности и ранимости, угрюмой толстокожести и монументальности, так отличающих нас друг от друга. Надо сказать, что я очень рада этому. Так устроен мир, не все его тайны дано нам знать. Может быть, и хорошо, что я никогда не пойму, почему из десятка ребятишек, видевших, как цветет подорожник, только один, маленький, двухлетний, нагнулся к цветку и, задохнувшись от радости, сказал: «Вот и ты расцвел!» Было это на нашей планете, в середине месяца июля, светило нам всем одно солнце.

Жизнь поворачивается к каждому из нас еще одним удивительным свойством - она закономерна, логична, воспроизводима с точностью весьма определенной. Это свойство жизни она вечна. Могут меняться ее формы, но суть, закономерности, определяющие сам факт ее существования, останутся.

Какие это закономерности? Наверное, главная из них уже обозначена: в жизни есть смерть, в ее настоящем присутствует будущее, у нее есть предел изменчивости, предел превращения живых форм, за которым уже появляются другие мертвые - формы... Человек сталкивается с этими закономерностями благодаря своему особому качеству - качеству мышления, способности мыслить. Хотелось бы оптимистично написать, что она дана всем людям, но не хотелось бы быть неточной. Пусть будет так: это качество (как и многие другие) существует у человека как возможность, которой он может распорядиться по-разному, условия его жизни (современной особенно) к этому весьма располагают. Как? Поговорим и об этом.

О том, что такое мышление как свойство психической реальности, как качество жизни человека, написано безбрежное море литературы. Я буду ориентироваться на нашего современника, который не нуждается ни в каких превосходных эпитетах (все он слышал при жизни), - Мераба Константиновича Мамардашвили'.

«Я думаю», «Я мыслю» - только человек может сказать это о себе, о том, что с ним происходит нечто особое, устанавливается особая связь между ним и предметами. Предметы приобретают на какое-то мгновение свойство прозрачности - они становятся понимаемы, приобретают форму, позволяющую выделять их присутствие, - для себя присутствие - и одновременно человек переживает свое отношение к ним.

Мамардашвили говорил о том, что пока «человек производит акт сравнения внешних предметов, не имеющих к нему отношения, и не вовлекает себя самого в акт сравнения - он не мыслит». Соответственно мыслить он (человек) начинает тогда, когда... Как трудно продолжить эту фразу! Мыслить человек начинает не тогда, когда говорит об этом, а в тот момент, когда с недоказуемой ясностью видит знание (это рождается мысль, или истина). Увиденное знание - это уже случившееся, это необратимо, этого никто у человека не может отнять, это действительно было. «И может быть, именно с такой необратимой исполненностью и связана радость».

Светлая радость мысли, которая существует для мыслящего, она его. Она создает особое переживание ясности, которое может длиться только мгновения. Это то мгновение, которое М. К. Мамардашвили называл сладко тоскливой ясностью, которая в юности приходит и уходит как молния, в одно мгновение, но чтобы удержать его и превратить в устойчивый источник светлой радости мысли, нужен особый труд, на который решается далеко не каждый человек.

«Иногда страшно то, что там выступает в обнаженном виде», - так Мамардашвили говорил об открывшейся человеку мысли, истине. «Мысль рождается из удивления вещам как таковым, и это называется мыслью. Мысль нельзя подумать, она рождается из душевного потрясения». Организовать это потрясение невозможно, думаю, так же невозможно, как заставить человека полюбить.

Мысль переживается как полнота бытия, как включенность человека в это бытие не случайным, а естественным, сослветствующим бытию. Бывает это редко, как редко бывает душевное потрясение, открывающее истину. Для этого должно совпасть во времени и пространстве очень много различных факторов, чтобы человек мог пережить состояние мышления, то есть, как говорил М.К.Мамардашвили, «твое сознание твоего сознания». Это действительно очень трудно, даже страшно, так как истина, выступающая в чистом виде как мысль, не принадлежит нашему Я, она больше и сильнее его. Вот почему человек испытывает это чувство сладкотоскливой ясности, он может пережить момент, что его Я не может справиться с мыслью, так как они оба - Я и мысль (хотя бы на мгновение) в честном мышлении проявляют свою сущность. Я выступает для самого человека без одежд защитных механизмов, дающих компенсацию и алиби отсутствию ясности мысли, мелькавшей в другие моменты жизни.

Особенность человеческой жизни в том, что мысль в любой момент времени уже дана, задана языком. «По той простой причине, что в любой данный момент в языке есть все слова». Слова - подобие мысли, ее двойники, но не она сама.

Мераб Константинович называет их симулякрами, что полатински означает привидение, или двойник, мертвая имитация вещи.

Говорить слова - не значит мыслить. Попробуйте сказать:

«Я знаю, что динозавров нет» или любое другое словесное утверждение. Есть ли в нем отражение вашего, именно вашего мысленного разрешения? Ответить на этот вопрос и подобные ему невозможно, так как «всегда есть вербальный мир, который сам порождает псевдовопросы, псевдопроблемы, псевдомысли и отличить их от истинной мысли невозможно. Невозможно настолько, что любая, сформулированная или вот-вот готовая быть сформулированной, мысль встречается с невозможностью воплощения в слове.

Описать словами мысль, переживаемую как мучение, уникальное напряжение уникального человека, которому ясно открылась вещь во всей ее глубине, становится невозможно.

Слишком обычны, будничны слова, истина в них становится похожа на ложь. Ведь в любой данный момент есть все слова, а из слов составлены симулякры, которые вполне похожи на ваше видение. И вот душа начинает кричать».

Кричит она от невыразимости, вынужденная существовать в последовательности событий нелепых, случайных, иногда абсурдных, ритуальных... Другие не находят места в этой последовательности, но она получает знание, важное и единственное: «Я могу испытывать живое состояние, а в это время место уже занято... я знаю, что это не я, что место занято и мне некуда деться с моей мыслью».

Некуда деться в реальности, которая наполнена симулякрами - двойниками мысли. «Оказывается, в области мысли мы тоже испытываем трагическую боль отсутствия себя, впадаем в ситуацию, характерную и для других областей жизни, когда конкретный, налаженный механизм мира заранее вытесняет собою и своей глыбой давит несомненное для меня живое состояние. Я несомненно для меня с очевидностью в нем, а ему нет места в реальности». Сколько раз мы слышали эти слова, читали их: душа умерла, замерла, затаилась, закоченела, остыла, онемела... За всеми этими словами страдание человека от непонимания других, его живого состояния, ощущаемого им как несомненно живого.

Мераб Константинович говорил о том, что мысль не властна над реальностью, она непроизвольна, она явление, которое мы не можем иметь по своему желанию. Мы можем иметь мысль лишь как событие, к которому привели многие нити движения живого.

Живое не умещается внутри норм, правил, последовательности событий. Мы все хорошо разделяем состояние жизни и состояние существования, мы делаем это из ситуаций нашего сознания.

Это проявление того, что все человеческие состояния, мысль тем более, несамодостаточны. Если мысль присутствует, если она родилась, то в ней есть нечто другое, являющееся ее основанием. Это другое - бытие. Оно неизвестно человеку и отличается от житейских фактов именно этой неизвестностью.

Оно - бытие - дано нам в чувстве отрешенной тоски, связанной с ощущением собственной чуждости в мире. «Вместе с чувством несомненного существования мы испытываем свою неуместность в мире».

Сущность тоски состоит в том, что «для осуществления себя нет готового налаженного механизма, который срабатывал бы без моего участия, без того, чтобы я сам прошел бы какой-нибудь путь». Проблемы мысли возникают именно здесь, когда человек переживает несоответствие себя реальности и причастности (возможности быть причастным) к собственному осуществлению, к возможности сбыться. Для этого надо потрудиться - необходимо пройти путь, быть способным на риск, что-то мочь делать, а не просто хотеть делать, быть взрослым, способным производить Я из самого себя.

«Человеку ценно только то, что он из себя и на себя, оплачивая собой, может иметь или производить».

Для этого нет естественного механизма и давно известно что человеческое в человеке есть нечто, не имеющее механиз^ мов естественного рождения. Удивительно то, что никого нельзя вынудить быть человеком, заставлять им быть.

Сама необходимость мыслить существует потому, что человек в человеке не рождается естественным путем. «Первым актом мысли является рождение мысли, не о чем-то, а просто рождение мысли. Первый акт мысли - это фактически выделение чего-то, о чем вообще можно мыслить, и осмысление мыслить, так сказать, области мысли».

Вот и говорит М.К.Мамардашвили о том, что мысль определить нельзя, если повезет самому на ее рождение, то ее можно будет показать, где и как она свершается, где и как она случается.

Мы говорим: «Я думаю»... Хотелось бы, чтобы написанное на этих страницах добавило к этому утверждению одно маленькое слово «Я ли думаю...». Может быть, это будет один из способов научиться распознавать феномены своего сознания и получить возможность спросить его, свое сознание, что именно за ним стоит.

Думаю, что приведенные рассуждения еще раз позволили прикоснуться к жизни, где феномен мышления - одно из проявлений ее самой, а может быть, и есть она сама - искренняя и честная, которая и есть наше подлинное бытие. Поэт сказал об этом так:

Познание смерти А мы за славой гонимся упрямо, мы упиваемся своей игрой...

Но вырвавшееся из нашей драмы твое существование порой Нас будто тянет за собой из плена, чтоб вдохновить нас подлинностью яви.

И в те минуты мы самозабвенно играем жизнь, не думая о славе!

Р. М. Рильке Слова об игре в жизнь, о жизни как игре, о том, что жизнь можно играть, говорились не только поэтами. Практически любой, нормально развивающийся человек переживал моменты неестественности своего поведения, когда чувствовал себя стесненно, неудобно. Проявляется это в бытовых речевых характеристиках другого человека: заговорил неестественно громко, прикинулся наивным простаком, замял тему, завилял, глаза нагло поставил и тому подобное.

Это одна из важнейших качественных характеристик жизни в которой человек сталкивается с существованием своей спонтанности и необходимости самому же относиться к ней.

Другими словами, свою естественную активность - живую, натуральную, надо самому же организовывать, с ней надо что-то делать. Осуществление активности по принципу «Я хочу» и «Пусть будет так, как я хочу» не получается; множество препятствий встречает «Я хочу» со всех сторон, вот и теряет оно свою естественность.

Примеры таких встреч? Пожалуйста, несколько фактов из жизни людей разного возраста:

- Хотел (1,5 года) съесть землю, но остановили, не дали даже испробовать.

-Хотел сам залезть на горку (3 года), конечно, не дали.

- Хотел попробовать из взрослой посуды - рюмки (4 года), опять не разрешили.

- Хотел жениться в 16 лет. Какой поднялся скандал.

- Не хотел учиться в школе (10 лет), все равно заставили.

- Всю жизнь хотела серьезно заниматься живописью, так и не успела (78 лет).

- Все время хотела поговорить с ним о самом главном (56 лет), так и не собралась. И тому подобное.

Ограничений спонтанной активности человека очень много, они давно описаны в психологической и философской литературе как система социальных норм, система долженствования, система правил поведения, этикета, установок, обычаев, ритуалов, мифов.

В свое время Зигмунд Фрейд говорил о страдающем Я, которое испытывает на себе тяжесть ограничений со стороны Сверх-Я - уже перечисленных социальных образований. История XX века, которую можно пытаться анализировать сегодня, уже после З.Фрейда, дает много материала для рассуждений о том, что содержание ограничений спонтанной активности Я существенно изменилось. Достаточно вспомнить о сексуальной революции, которой не было во времена З.Фрейда, о влиянии средств массовой информации, об атомной бомбе - «подарке» второй мировой войны - и ее ужасах, об экологических проблемах... Эти глобальные, планетарные факторы отсутствовали во времена рождения классического психоанализа, и страдания сегодняшнего Я человека связаны с ограничениями другого качества. Думаю, что одним словом эти ограничения можно назвать информационными, а страдания Я, соответственно, будут связаны с отсутствием или переизбытком информации, которая в равной степени порождает невозможность построения активности. Какая информация нужна современному человеку, чтобы его «Я хочу» естественно приводило к появлению продуктивной активности радующей его самого и других? Если бы я знала ясный, внят^ ный и простой ответ на этот вопрос, я не писала бы этого текста. По сути дела, я ведь задалась ответить на вопрос о том, что надо человеку хотеть (захотеть), чтобы стать счастливым, жить такой жизнью. Вряд ли вообще есть ответ на этот вопрос, хотя, думаю, обсуждать его нужно, чтобы понять жизнь человека.

Есть удивительная книга «О счастье и совершенстве человека». Удивительная своей судьбой и судьбой ее автора, спасенная во время второй мировой войны с риском для жизни ее создателя, буквально восставшая из пепла его сгоревшего дома, книга содержит в себе труд десятилетий Владислава Татаркевича - польского философа и писателя.

Книга содержит энциклопедические данные о счастье, которые ее автор пытается анализировать и описывать. Так, он говорит о том, что имеется по крайней мере четыре основных значения счастья: «Счастливым, во-первых, является тот, кому сопутствует счастливая судьба, во-вторых, тот, кто познал самые сильные радости, в-третьих, тот, кто обладал наивысшими благами или, во всяком случае, положительным балансом жизни, и, в-четвертых, тот, кто доволен жизнью.

Эта четырехзначность является источником путаницы, ибо четыре понятия, обозначенные одним словом, имеют тенденцию к взаимопроникновению в сознании и образованию одного понятия неопределенного содержания (курсив мой. - А. Г.), не соответствующего в точности ни одному из четырех значений.

Если бы даже философы приняли только одно из них и исключили остальные, то обычный человек продолжал бы называть одним словом все эти четыре разных понятия»'.

Неопределенность содержания этого понятия позволяет каждому человеку делать свой выбор - строить свою формулу счастья и следовать ей. Можно (хотя это всегда трагично для судьбы человека) вообще отказаться от поиска своей формулы, считая ее несуществующей, а счастье - нереальным. Многовековой опыт человечества показывает, что при всем многообразии Я люди переживают его полноту, его присутствие в зависимости от очень небольшого числа жизненных факторов - или иначе - источников счастья. «Я хочу» в этих переживаниях не только конкретизируется в цели, I Татаркевич В. О счастье и совершенстве человека.-М., 1981.-С.37.

содержание перспективы, но и выступает для человека как особая реальность, где разворачивается его диалог с самим собой. Когда человек говорит себе «Я хочу», он выделяет свое Я, как бы проводит различие между Я и не-Я, создает возможность для самоанализа, актуализируя свое второе Я, то есть внутренний диалог.

Вернемся к жизненным факторам, которые называют источниками счастья, источниками полноты жизни и ее удовлетворенности. Я опять использую текст В. Татаркевича, где есть глава «Источники счастья», и буквально в первых строках они перечислены так: внешние блага, добрые чувства, любимая работа, бескорыстные интересы. Трудно не согласиться.

Не будем пока подробно останавливаться на каждом из этих факторов, а обратимся к результатам анкеты, которую разработал в начале XX века Уотсон и применил для исследования возможностей и источников счастья. Результаты этого исследования мне кажутся удивительно интересными, и я приведу их так, как они представлены в цитируемой книге.

Что не приводит к счастью (и несчастью) 1. Счастье не зависит от уровня образования и культуры (от интеллигентности).

2. Не зависит от прогресса в науках и от академических знаний.

3. Не зависит от уровня образования родителей.

4. Не зависит от материального благосостояния.

5. Несогласие между родителями менее отрицательно влияет на счастье детей, если родители разошлись, чем если они живут вместе.

6. Занятия спортом не оказывают влияния на счастье и несчастье.

7. Увлечения (хобби) имеют меньшее значение для удовлетворенности жизнью, чем обычно предполагают.

8. Способности к танцам, музыке, живописи, литературе, спорту не связаны со счастьем.

9. Умение приспособиться к жизни само по себе не приводит к счастью.

10. Новый тип сексуального воспитания не увеличивает шансы на счастье.

11. Производительный труд не является необходимым для счастья.

Далее:

 

254. Редька огородная.

Болезни слизистых оболочек полости рта и органов пищеварения.

Каждому человеку - экологическую защиту. Внимание! "озонное" солнце!.

Механизм четвертый. Фатальное подражание..

Пороки аортального клапана.

255. Репа огородная.

I. 2. 3. Использование идеи целостности..

 

Главная >  Публикации 


0.0006