Главная >  Публикации 

 

Глава 7 - Как познавал леонардо



Так я и сделал. Я читал, читал и читал. Меня охватило возбуждение, и я прекрасно понимал, чем оно вызвано. Человек, который написал эту книгу, разговаривал со мной. Он рассказывал мне нечто такое, чего я никогда не знал прежде. А именно знаний больше всего и хочет каждый маленький ребенок. Я словно бы поймал в плен своего взрослого собеседника и не давал ему уйти.

С этого момента все и началось. Я читал все, что попадало мне под руку, какой бы сложной ни была книга. Родители всегда объясняли мне то, что я не понимал. Разве их влияние нельзя отнести к влиянию окружающей среды? Да они были главнейшим ее элементом!

Ну а где же влияние дара наследственности, ведь название данной главы предполагает, что речь пойдет именно об этом? Кто ваш любимый гений? Эдисон? Бетховен? Сократ? Эйнштейн? Шекспир?

А вы знаете, что вы имеете самое прямое отношение к своему любимому гению?

Никто никогда не видел немецкого, французского или американского гена. Когда Эйнштейн умер, его мозг изъяли и с тех пор интенсивно изучают. Ученые пытаются найти различия между мозгом этого великого ученого и мозгами самых обычных людей. Но безуспешно! И все же пожелаем удачи тем, кто ищет. Мозг Эйнштейна, как ваш мозг или мой, это мозг вида гомо сапиенс, и от рождения он обладал тем же потенциалом, что и наши мозги.

Это был чудесный дар, преподнесенный генами гомо сапиенс. Признаюсь, что я горжусь тем, что являюсь Доманом, сотрудником Института развития человеческого потенциала, филадельфийцем, пенсильванцсм, американцем, гражданином мира. Уверен, что и вы гордитесь аналогичными званиями. Мы все гордимся тем, кто мы есть.

Однако мы совсем не были запрограммированы стать тем, кем мы стали. Единственное наше ограничение - это принадлежность к виду гомо сапиенс - и ничего больше. Мы обязаны быть человеческими существами и мы можем стать всем, чем является, являлся или будет являться любой человек. Каждый из нас обладает этим бесценным даром - генами вида гомо сапиенс.

Тот тип людей, к которому мы будем принадлежать, - выдающиеся или посредственные, жестокие или добрые, честные или лживые - в основном определяется первыми шестью годами нашей жизни.

От рождения ребенок представляет собой ненаписанную книгу и обладает потенциалом стать каким угодно человеком. Но к шести годам он этот потенциал утрачивает.

Итак, мы от рождения обладаем генетическим даром - величайшим изо всех даров, которые мы когда-либо сможем иметь. У всех нас есть гены вида гомо сапиенс.

А теперь давайте поговорим о детях и о первых шести годах их жизни.

Глава 7 - Как познавал леонардо

Что из себя на самом деле представляет трехлетний ребенок, в отличие от того, что мы, взрослые, о нем думаем?

Дети рождаются с жаждой знаний. Они хотят знать обо всем на свете и желательно прямо сейчас. Малыш уверен, что процесс познания - это самое лучшее из того, что он имеет в жизни. А все окружающие в течение первых шести лет пытаются втолковать ему, что это совсем не так, что самое лучшее в мире - это игра.

Некоторые дети в это так и не поверят, а потому навсегда останутся при своем первом убеждении, что именно познание - это величайшее благо. С течением времени они станут теми, кого мы называем гениями.

Дети уверены в том, что познание - это тот навык, который необходим для того, чтобы выжить. Так оно и есть на самом деле. Познание - это именно такой навык, а потому опасно быть очень молодым и беспомощным. Чтобы выжила одна форель, необходимо десять тысяч икринок; чтобы выжила одна черепаха, необходимо сорок яиц. Яйца черепахи представляют собой желанную добычу для хищников, но и маленькие черепашки, впервые выходя в моря, подвергаются большой опасности.

В начале лета на окраинах дороги можно видеть мертвых детенышей белки и кролика. Они не смогли научиться тому, как выжить, и их настиг суровый закон природы: познание - это тот навык, который необходим для выживания. И в первую очередь эта истина относится к человеческим существам. А в детях она просто заложена от рождения.

Природа применяет удивительные хитрости для того, чтобы гарантировать как выживание всего вида, так и выживание отдельных его представителей. Чтобы гарантировать выживание вида, она изобрела самую замечательную для нас хитрость, которая называется секс. Вы только задумайтесь на минутку, что было бы с человеческой популяцией, если бы секс являлся неприятной и болезненной процедурой? И через сколько лет наша популяция сократилась бы до нуля?

Чтобы гарантировать выживание каждого человеческого младенца, природа наделила его уверенностью в том, что именно познание - это величайшая вещь на свете. И ребенок сохраняет эту уверенность до тех пор, пока мы сами не разубедим его.

В этом пункте вы не должны просто верить нам на слово - все это слишком важно. Если вы хотите знать, о чем именно думает трехлетний ребенок, - а ведь мы обычно убеждены в том, что это какая-нибудь чепуха вроде мороженого, - вам надо проконсультироваться у самого авторитетного эксперта в этом вопросе - у самого ребенка. Почему бы вам не спросить его об этом?

Когда вы будете спрашивать его о том, чего он хочет, постарайтесь избавиться от всяких предубеждений. Если вы уже заранее будете уверены в том, что он скажет, то все это окажется бессмысленным - вы услышите лишь то, что и намеревались услышать.

Помните о всемогуществе наших мифов!

Итак, вы спрашиваете трехлетнего ребенка о том, чего же он на самом деле хочет. Если он вам доверяет, то об этом даже не придется спрашивать, напротив, это он будет задавать вам вопросы. Конечно, он вас не спросит, что из себя представляют трехлетние малыши, об этом он и сам прекрасно знает. Но он просто завалит вас бесконечными вопросами, которые убедительно продемонстрируют, что дети в первую очередь хотят совсем не мороженого - они хотят знать все и обо всем.

(Большое преимущество неразумности, а именно неразумными нас и делают мифы, состоит в том, что вы можете одновременно придерживаться двух противоположных точек зрения, то есть: всем известно, что дети любят играть; и всем известно, что они задают бесконечное количество вопросов.)

Но истина состоит лишь в последнем утверждении, и вот некоторые из самых важных вопросов, которые залают дети:

Папа, что держит звезды в небе?

Мама, почему трава зеленая?

Папа, как смог этот маленький человечек забраться в телевизор?

И ведь именно этими же самыми вопросами задаются и ученые мужи! А вот что мы обычно отвечаем своим детям:

"Видишь ли, козленок, папа очень озабочен тем, что наше правительство должно предпринять в нынешней ситуации на Ближнем Востоке, поэтому он занят тем, что сочиняет письмо в газету. Почему бы тебе не побегать и не поиграть, пока твой папа думает?"

Существуют две причины, по которым мы никогда не отвечаем на вопросы своего малыша. Первая из них состоит в том, что мы уверены - он не поймет наших ответов, если мы попробуем всерьез объяснить ему существо дела. Вторая причина еще проще - мы и сами не знаем ответов. Ведь это такие трудные вопросы!

С 1962 г. американцы платят с каждого доллара один цент налогов на поддержку одной замечательной организации называемой НАСА (Центр космических исследований). Сам я был бы готов платить ей не цент, а десять центов. И причина совсем не в том, что я сильно озабочен состоянием дел на Луне. Просто возможность достичь Луны и, что самое главное, вернуться обратно, стоит любых денег.

Если кто-нибудь попросит вас резюмировать суть всей космической программы в одном очень простом вопросе и даст вам целый год на размышление, сможете ли вы за это время придумать формулировку умнее, чем "Что держит звезды на небе?"

А "почему трава зеленая" я лично не знаю. Впрочем, можно ответить, что в этом "виноват" хлорофилл. Но тогда ребенок задаст следующий вопрос: "А почему этот хлорофилл не делает траву красной?" И вот на этот-то вопрос я уж точно не смогу дать ответа. Подозреваю, что и вы тоже не сможете ответить, если только не являетесь биологом.

Но любая мать ответит просто: "Потому, детка".

Одна из связанных с нашим Институтом матерей, которая наиболее успешно постигла суть этой нелегкой профессии - быть матерью - рассказала мне о том, что ее маленькая дочь после такого ответа задала следующий вопрос: "А почему, мамочка, потому?" Нам всем следует об этом задуматься.

Папа, как смог этот маленький человечек забраться в телевизор?

Этот вопрос мучает меня самого с тех пор, как я впервые увидел этого маленького человечка на экране. Тем более, что ни один ребенок не может обойтись без этого вопроса. Я пытался как-то улизнуть от него, ссылаясь на световые и звуковые волны, но это помогло мне продержаться всего одну минуту. А ведь дело заключалось в том, что я просто не знал ответа. С тех пор я никогда не пытаюсь ответить на такие вопросы, а честно признаюсь в том, что я не знаю. Я никогда не лгу детям и не пытаюсь их обмануть, хотя по отношению к самому себе проделывал это неоднократно.

Тем более, что это бесполезно: маленькие дети великолепные психологи и видят нас, взрослых, буквально насквозь. И никакому взрослому не стоит даже и пытаться обмануть ребенка. Сам я уже слишком стар и у меня просто нет времени на такое бессмысленное занятие.

Однако вернемся к "маленькому человечку в телевизоре".

Люди моего поколения просто очарованы этим замечательным устройством, ведь мы родились в те времена, когда небо еще не кишело самолетами, а дома - телевизорами. Поверите ли вы в то, что когда я слышу звук пролетающего самолета, то непременно поднимаю голову?

Разумеется, телевизор очаровывает не той чушью, которую по нему показывают, а самим фактом изображения. Это и есть вопрос о том, каким образом маленький человечек сумел туда забраться.

Что же мы фактически делаем, когда дети задают нам один из своих великолепных вопросов, на которые невозможно найти ответа? Да, разумеется, говорим так: "Смотри, детка, какой замечательный игрушечный грузовик, возьми его и иди играй".

Маршалл Маклухан обычно говорил, что миниатюризация - это искусственная форма, очень высоко оцениваемая взрослыми. Но по отношению к ребенку - это неверно, и он может принять нас за сумасшедших.

"Это - грузовик? - думает трехлетний малыш, держа его в своих ручонках. - Но ведь они же говорили мне, что грузовик такой большой, что, когда он проезжает мимо дома, дрожат стекла и пахнет выхлопными газами. А если оказаться у него на пути, то он тебя просто собьет и раздавит. Так неужели это - грузовик?"

К счастью, все дети - лингвистические гении, поэтому в конце концов он решит так: "Они больше меня и называют это грузовиком. Ну что ж, тогда и я буду называть его так".

Так что же произойдет после того, как мы дадим ему игрушечный грузовик? Ну, все и так это знают: малыш поиграет с ним пару минут, а потом заскучает и отбросит его прочь.

Заметив это, мы сделаем глубокомысленный вывод: у ребенка недостаточная концентрация внимания. Я - большой и могу сконцентрироваться на длительное время, он - маленький и не может. У меня большой мозг, у него маленький, все ясно.

Насколько же мы самонадеянны и слепы! Мы видим только то, что, как нам кажется, мы и должны видеть. Присмотримся к реальному положению вещей. И вот тогда в поведении, которое мы приняли за результат неразвитых способностей малыша, мы увидим его блестящий познавательный потенциал.

У детей есть пять способов познания мира: слух, зрение, вкус, осязание, обоняние. Столько же способов имеем и мы с вами.

Итак, мы дали ребенку игрушечный грузовик, который он никогда до этого не видел. Если же он уже видел эту игрушку, то немедленно отбросит ее прочь и потребует что-нибудь новенькое. Мы даем ему новую игрушку, в надежде занять его внимание. Прежде всего он осматривает ее (вот почему они раскрашены в яркие цвета), затем прислушивается к ней (вот почему их конструируют так, чтобы они производили какой-то шум), ощупывает (поэтому они не должны иметь острых краев), пробует на вкус (игрушки делают из безвредных материалов), и наконец обнюхивает (производители игрушек еще не додумались до того, чтобы придавать им приятный запах).

Таким образом, он изучил все свойства данной игрушки всеми доступными ему средствами, ему на это потребовалась всего одна минута. Но ведь ребенок не просто умен, он гениален. Для него осталось невыясненным еще одно обстоятельство - как и из чего сделана эта игрушка? Чтобы понять это, нужно се разломать. И вот он пытается это сделать, но через минуту понимает, что у него ничего не получается - ведь игрушки специально делают прочными. Тогда он просто отбрасывает ее.

Существуют два способа, при помощи которых мы, взрослые, с удовольствием отбиваем у ребенка тягу к познанию:

Первый - это делать игрушки так, чтобы их невозможно было разломать.

Второй - помещать его в такое замкнутое пространство (например, в детский манеж), откуда он не может ни до чего дотянуться.

Он отчаянно пытается познавать, а мы, не менее отчаянно, пытаемся заставить его играть. И несмотря на все наши усилия, ребенок все же преуспевает в познании того, что непременно должно быть познано. Познав игрушку, он не играет с ней, а просто отбрасывает ее в сторону. По нашим наблюдениям, этот процесс продолжается полторы минуты.

Взрослые, наблюдая за действиями малыша, направленными на познание и развитие, приписывают их его неразвитости. Но если им задать вопрос: "Сколько же времени нужно смотреть на игрушку?" - то ответ будет таким: "Столько, сколько достаточно, чтобы понять, что она из себя представляет".

Если этот ответ верен, то я могу признаться, что еще ни разу не встречал взрослого, который бы смог в этом отношении превзойти малыша,

Пять путей ведут в мозг, только пять. Все, что ребенок познает в своей жизни, он делает с помощью этих путей. И все, что в свое время познал Леонардо, он познал с помощью тех же самых путей.

Глава 8 - Все дети являются лингвистическими гениями

Когда дело касается детей, то взрослому высокомерию нет конца. И здесь мы снова сталкиваемся с засохшим от старости мифом,

Дети не такие большие и не такие толстые, поэтому они, разумеется, и не столь одарены, как я. Не такие большие? Чистая правда. Не такие толстые? Да уж, разумеется. Не такие одаренные? Ха-ха-ха...

Пожалуй, самой трудной интеллектуальной задачей для любого взрослого является проблема изучения иностранного языка. Очень немногие справляются с ней настолько успешно, что могут бегло говорить на другом языке. Количество взрослых, которые свободно владеют иностранным языком и говорят без акцента, поистине ничтожно. И эти немногие люди, которые сумели овладеть языком уже в зрелом возрасте, служат предметом восхищения и зависти остальных.

Для меня самого проблема бегло говорить на иностранном языке не представляет никаких затруднений. Мне нравится говорить на португальском, итальянском и японском, но это и все, что я могу. То подолгу, а то понемногу я жил более чем в ста странах мира, но так и не смог научиться говорить грамматически правильно и без акцента на языках этих стран. И это не значит, что я не пытался - я прилагал множество усилий, чтобы достичь этого.

У меня есть разговорники на пятидесяти языках мира, которыми л пользовался. Кстати, жители других стран даже и не ждут от американцев или англичан, что те попробуют заговорить на их языке. Но если вы пытаетесь это сделать, к вам начинают относиться с симпатией. И чем хуже у вас получается, тем большую симпатию вы вызываете.

Я пользовался наибольшей симпатией. Однажды во Франции я сел в такси и попытался говорить по-французски, в результате получилось нечто вроде "я такси отель". Водитель глянул на меня через плечо и по-английски спросил: "В какой отель, Джек, вы хотите ехать?" Он говорил с американским акцентом и был немного моложе меня. И я узнал, что во время второй мировой войны он был ребенком и жил в зоне, занятой американскими войсками.

Если какой-нибудь взрослый захочет быстро приобрести комплекс неполноценности, то все, что для этого надо сделать, - это посоревноваться в изучении иностранного языка с полуторагодовалым малышом.

Возмем для примера преуспевающего тридцатилетнего человека, одаренного и духовно и физически. И давайте скажем ему: "Знаешь, Пит, мы решили послать тебя в небольшую деревушку в Центральной Италии. Ты пробудешь там полтора года, будешь жить в итальянской семье и все, что от тебя требуется, - это научиться говорить по-итальянски. Да, и захвати с собой своего полуторагодовалого малыша".

И вот они отправляются в Италию, причем один из них едет со вполне определенным заданием, а другой - просто так. Через полтора года наш блестящий молодой человек научится говорить по-итальянски с сильным американским акцентом. Его малыш тоже научится говорить по-итальянски, причем с тем итальянским произношением, которое отличает жителей именно этой деревушки, именно этой провинции Италии. И объяснить это обстоятельство очень просто: все дети - лингвистические гении. Для ребенка, который родился вчера в Филадельфии, английский язык пока является таким же иностранным, как немецкий или суахили.

Но к тому моменту, когда он достигнет возраста одного года, он уже научится понимать и начнет произносить свои первые слова. В возрасте двух лет у него появятся первые языковые навыки. В возрасте трех лет он начнет говорить бегло, и его языковых навыков будет уже достаточно для подавляющего большинства ситуации. К шести годам он овладеет языком в таком совершенстве, которое будет диктоваться его языковым окружением.

А теперь предположим, что его отец - профессор английского языка в университетском колледже Лондона. Тогда он заговорит не на "американском", а именно на классическом английском, с классическим произношением поскольку в этом случае его языковое окружение будет иным.

Если же ребенок родится в семье, где говорят на двух языках, то и он будет говорить на двух. Если в семье будут в ходу три языка - он заговорит на трех, четыре - на четырех. И так далее - предела совершенству здесь нет. И это самое большое лингвистическое чудо, которое я знаю.

Впервые я встретил Ави в Рио-де-Жанейро, когда ему было девять лет от роду, и был буквально очарован этим ребенком. Он бегло говорил на девяти языках!

Прежде всего он извинился за свой английский, которому его учили в школе, И при этом он извинялся с прекрасным английским произношением, которое услышишь только на Би-би-си! Это произношение считается даже правильнее оксфордского, которое несколько манерно. И он извинялся передо мной, у которого произношение филадельфийское. Впрочем, у нас был президент, который говорил "Кубэ", имея в виду Кубу. Средства массовой информации дразнили его за это, но он упорно говорил "Кубэ". Это и понятно - вы можете вывезти мальчика из Бостона, но вы не можете "вывезти" Бостон из мальчика.

Ави родился в Каире в англоговорящей среде, и, кроме английского, он заимел тут арабский и французский. Его испанские бабушка с дедушкой жили вместе с ним, благодаря чему он заговорил по-испански. Затем вся семья переехала в Хайфу (идиш, немецкий и иврит), тут к семье присоединились его турецкие дедушка с бабушкой, подарившие ему знание турецкого языка. Наконец семья переехала в Бразилию, и Ави научился говорить по-португальски.

Мы просто глупы, когда верим, что сами учим своих детей. В английском языке 450 000 слов, в самом простом словаре их содержится около 100 000. Никто никогда не говорит двухлетнему малышу: "Смотри, Джонни, эта вещь называется очками". Мы говорим проще: "Где мои очки? Дай мне очки. Не роняй мои очки. Мне надо протереть очки". И Джонни, будучи лингвистическим гением, говорит самому себе: "Этот предмет называется очками".

Эта невероятная способность к изучению языков в первые три года жизни является чудом, превышающим всякое понимание, а мы считаем его само собой разумеющимся. Мы понимаем, что это чудо, только тогда, когда оно отсутствует.

Далее:

 

Проверка от обратного.

240. Полынь горькая.

Тибетский массаж.

Глава 12. Часто задаваемые вопросы о сохранении семени.

9.2 Метод исцеляющих символов - формирование своего здоровья.

Семейные портреты.

241. Полынь обыкновенная — чернобыльник.

 

Главная >  Публикации 


0.0047