Главная >  Публикации 

 

От Алевтины - Егору



Ты мой любимый, ты мой самый-самый дорогой человек, вот прошу Судьбу, Бога и кто там еще есть: пусть будет тебе - хорошо! Солнышко мое, Егорушка, я тебя люблю, я так тебя люблю!

Иногда приходит в голову: а может больше ничего и не надо? Может так- лучше даже: ведь ты со мной- постоянно, твое присутствие -я его ощущаю почти что физически. Все-таки человек - ведь прежде всего душа его. Все говорят: "Родные и близкие прощаются с телом такого-то..." Значит, такой-то - это сердце, душа, мысль, а тело - это не он сам. И если тело - это не мы сами значит, у меня есть самое существенное, и моя жизнь, наполненная сверх края тобой, - это - "высшая" жизнь... Вот в какие закоулочки убегаешь, а что делать-то?

Пока я есть, ты у меня себя не заберешь. Было бы пятнадцать мне лет, была бы я другого склада - переболела бы, может, и "выздоровела". А так - ну ведь невозможно. Я - не умоляю, не прошу, я - просто иначе не могу быть. Вне тебя. Не с тобой. Мне - тебе - не стыдно даже сказать, что нет разговора о какой-то оскорбленности, гордости и т.д. Очевидно, моя гордость в другом - в том, что могу тебя любить - вот так, "полностью" и - совсем, и - "насовсем". Никуда я от тебя не уйду. Никуда я от тебя не денусь.

Видишь ли, какое нелепое было мне начертано предназначение: любить тебя. И я так выстроена, и так формировалась, и так жила, оказывается, для того жила - чтобы увидеть тебя и понять: да вот же он!

У меня возникают такие желания, от которых я когда-нибудь все-таки сойду с ума: то - чтоб ты мне на плечо локоть поставил. Ну, облокотился - не представляешь, как мне это надо. То - губами - прикоснуться к твоему лицу. Только - чтоб все-все-все обцеловать, до миллиметра каждого. Губам становится щекотно, и они произносят: "Я тебя люблю".

Я люблю тебя. Это звучит во мне, не умолкая. Я люблю тебя. Это - под звуки улицы, крики ребятни, птичий гам, в такт шагов, шорох тополей под окном, стук дождя по стеклу, и всегда - в душе, в голове, на языке. Привыкла к твоему имени. Свободно выговариваю его, легко. Как-то незаметно, неосознанно я все хорошее называю твоим именем. Не называю - а так: проснусь, первая осознанная мысль - ты. Выхожу на улицу, попадаю в солнце, тепло - и первое, что мелькнет - ты. И так - во всем.

Ты - не считай меня за совсем неумную, только я знаю, чувствую, что надолго меня - не хватит. Я не про то, что устану или - надоест. Да нет. Но ведь и предел какой-то - тоже есть.

Знаешь, я бы, наверное, немножко успокоилась, если бы ты знал, понимал, чувствовал, представлял - как я тебя люблю, что и как. Если бы ты это представлял - мое пребывание как-то было бы не совсем зряшним. Только, наверное, это невозможно: ты - и другого склада и - даже пола - и то другого!

Сегодня так захотелось уткнуться в твою "афганку" и немного поплакать. Знаешь, мне хватило бы и одной ее, потом, может, и плакать бы расхотелось. Если тебе встало меня немножко жалко и ты подумал, что можно отпороть один рукав и подарить его, то - мне все равно, какой: правый или левый. Только почему-то левый - роднее все-таки. Я люблю тебя.

Сошел снег, и была немножко весна, а сейчас опять -осень, а я все равно тебя люблю, и ничего мне не впрок, я только чувствую, что я люблю тебя все сильнее, хотя это уже - ересь: сильнее - нельзя.

Спроси меня: как живешь? Самый полный ответ будет: люблю тебя. Я люблю тебя - и это моя жизнь.

Мне вот иногда хочется: взял бы ты какой-нибудь скальпель, провел по груди им да и освободил от того, что болит. Может, вылетела бы душа-то. Только - чтоб перед этим ты меня поцеловал. И не скромно, не тихо, не осторожно! Так ведь не поймешь-то. А я просто тебя люблю. Да ты - не думай, я тебе правду говорю, что я - счастливейший человек. Чего бы я тогда ходила и улыбалась! Мне б только - до твоего рукава - дотронуться.

Я не знаю, может, это такое воздействие на меня времени года, настроения природы - все белым-бело, а я живу: "Егорушка, мой родной" - и засыпаю, и просыпаюсь, и весь день - это. Когда одна - улыбаюсь, потому что мне хорошо. Очень я сомневаюсь, представляешь ли ты что я вот так - с тобой, что вся моя жизнь до краешков и чуть выше - наполнена тобой.

Сегодня я чуть. поняла, почему я тебя так люблю. Сидела в одной крохотной комнатушке, где было два зеркала - одно напротив другого. И, если смотреть в одно, - получалось восемь меня да еще я - не в зеркале - всего девять. Их, оказывается, много - во мне-то, вот и простое объяснение благодаря этому зеркальному эффекту.

Нет, Егор, все равно ты не представляешь себе, как наполнено мое существование - тобой, как много тебя - у меня. Перечитать - стыдно: беспомощно, не передающе и капельки того, что есть. А присутствие твое здесь, рядом, ощущаешь так, что вот протяни руку - и дотронешься до твоей руки, потянись чуть - и губами - до виска твоего. Я тебя очень люблю. Совсем. Больше - нельзя. Можно иначе: разумнее, глупее, добрее, ожесточеннее, всякие крены могут быть - только больше - не бывает.

Кто там - в небе, кто - в руках: синица или журавль? Хочу тебя - в руках. Не положено! Пусть в небе, в космосе, в другой галактике, где угодно! И ничего не надо в руки. Я тебя люблю.

И все-таки это правда - чудо: живу, не умираю. Интересно! Так люблю - и вдруг живу - без тебя! Тебе это не понять - моего удивления, ты не представляешь и малой части того, что меня сжигает.

Как быстро прошел год! Ни лета, ни осени, кажется, и не было: сразу - декабрь, потом март, апрель. И был только ты, весь год - наполнен одним тобой, и все трудное - мимо, осталось только счастливое.

И ты рядом, я держусь за твою руку, и если закрыть глаза и снова открыть, потрясти головой, даже укусить себя - все равно ты не исчезнешь, ты - вот он, ты - есть - мой самый-самый человек, мой такой любимый человек.

Я люблю тебя! - это и счастливо, ликующе, это и обидно (а как же иначе, разве иначе - возможно?!), это - и как жалоба - я не могу больше так, ну один глоточек, один вдох!

Я люблю твое мужицкое лицо, я люблю твою голову, я люблю это нечто, растущее на твоей голове (Господи, когда я вижу что-то похожее - как я потом не скоро прихожу в себя!), я люблю, как ты говоришь, я люблю твои интонации, я люблю твой несокрушимый настрой, я люблю то, что зовется Егором, - во всей совокупности телесно-психически-эмоционально- мировоззренческих и прочих всех компонентов. Я люблю тебя. И это - моя боль, и это - такая моя радость! Невыносимо - ну, правда, Егор, - так долго, так безнадежно - жить без тебя. И - какое счастье знать, что ты есть. У меня есть ты. И я люблю тебя.

Я всегда боюсь, что ты вот уберешь меня от себя - и насовсем. Так страшно! Сразу - небо низкое, облокотившееся на крыши соседних пятиэтажных домов. Тяжелое, вязкое - в таком небе - не полетаешь, рукой не взмахнешь. И в голову всякое лезет! И воображение так услужливо подсовывает мне меня в самом дурацком свете! Нелепом, действительно, чучельно-недвижном, омертвевшем. Улыбнись мне, а? Я совсем тебя люблю. Ты - умница, ты сильный, все у тебя будет хорошо, только - пусть и я у тебя буду, ладно ? И давай меня ты въяве увидишь, ая-тебя, а? Ну давай, Егорушка?

Нет, Егор, в такую мечту и поверить-то не могу: ты - рядом, и не надо на часы смотреть, и не надо себя виноватой чувствовать за то, что еще пять, еще десять минут около тебя задержалась. Прижаться к твоей руке и знать: и сегодня, и завтра, и еще послезавтра это будет. И ты будешь всегда. Я, наверное, в это никогда не поверю. Так не бывает. Я бы сказала, что такое не перенести - можно сойти с ума, но не уверена, можно ли в применении ко мне такое сказать. Я люблю тебя, Егор. Люблю и все.

Ты не сердись на меня. Я не виновата, что я тебя люблю. Это ты - такой, ты сам такой, что я не могу тебя любить чуть-чуть. Я не виновата, что атомы во мне так расположены, это они организовали эту дурацкую мою направленность на тебя. А что я поделаю - не кубики ведь, не перестроишь. Вот плесни мне в душу бензином, подожги - все выгорит, отболит - и начнется сначала. Я очень тебя люблю.

А вообще - так кто-нибудь еще живет? Там, где было сердце (кстати, как оно у тебя ?), все саднит. Постоянное состояние тревоги. Ясное осознание безысходности, безнадежности. Всегдашняя тяга к тебе. И это - уживается во мне с ликующим состоянием: у меня есть ты (ты у меня есть - и это не моя фантазия), и я - счастливейший человек, и чем больше я тебя открываю - тем больше я тебя люблю, ценю, уважаю и т.д.

Я думаю - если бы не сблизились и еще год, и два, и пять - это бы ничего не изменило в моем к тебе отношении. Потому что-чтобы ты ни придумал для меня, даже самое-пресамое, мне уже ничего не страшно: пусть будет и новое, и неожиданное, но я "старым" в общем-то, к моему "новому" подготовлена. И какой бы ты стороной -":. ни поворачивался - я только острее чувствую, как люблю тебя. Боже мой, Егорушка, и до чего же я счастливый человек! Я тебя "восстанавливаю" из твоих нескольких предложений на работе: по пунктиру - и счастливо улыбаюсь - все никак не привыкну, а времени-то второй год пошел!

Ты улыбнулся мне в четверг, а сегодня - суббота, а я все улыбаюсь, и мне - так спокойно! Да нет, это - не ровно-гладко, мне такое - не свойственно. Но - не тревожно. А еще знаешь, что? Вот ты как-то сказал: "Если Бог даст". А он ведь, собственно, ко мне очень даже добр. Ведь подтолкнул меня - к тебе! Куда уж больше! Я тебя люблю.

Ты не думай, я не привыкла к тому, что - люблю тебя, я это ощущаю постоянно, физически - и всею собою, и - конкретно сердцем, и - душою, которую я чувствую как совершенно осязаемое, не как дух. Иначе, откуда бы постоянное ощущение этой "пронзенности", раны - насквозь. Что изменилось, так это реже теперь восторженное состояние, когда - захлестнет пронзительное счастье от понимания: я люблю тебя. Бывает, что и улыбаюсь, и где-нибудь на улице твержу тебе, себе - про это. Что говорить- то? У меня привычный жест: правая рука - вперед и чуть вверх - дотронуться до твоей щеки. Это еще куда ни шло. А в эти дни я все время чувствую, как бьется твое сердце, потому что ты же - рядышком, и твоя грудь совсем- совсем плотно прижимается к моей. Как больно! Как сладко! Я очень тебя люблю. И во мне постоянно такое порочное да не желание - необходимость!- лицом, губами припасть поочередно к каждой твоей частичке, от головы до пальцев ног. Так - лсиву. Смысл, понимаешь ли, жизни - в этом. Смешно, ага? Аж до слез.

От Алевтины - Егору

Письмо только на литературные темы, с комментариями, с вводными эпиграфами, с прозой, стихами и с романсами, сочиненными корреспондентом самостоятельно и посвященными адресату

Эпиграфы

"Иногда хочется кричать, да хорошее воспитание не позволяет". ("Путешествие дилетантов")

"Встретив бритоголового, не проси одолжить у него прическу". (вьетнамская пословица)

"Пес хотел немножко кушать, потому что был живой". (А. Иванов)

Проза

Читая В. Сидорова "Семь дней в Гималаях":

"В борьбе с самим собой еще никто и никогда не обретал спасения. Ибо идут вперед только утверждая, но не отрицая".

Ну да! Я с собой и не борюсь, ага!

"...ломай вырастающие перегородки условного между тобой и людьми. Надо открыть все лучшее в себе и пройти в храм сердца другого. В себе найти цветок любви и бросать его под ноги тому, с кем говоришь".

Вообще-то у меня сердце постоянно болит из-за тебя. И эти всякие ситуации - для меня - вовсе не главное: пришло - уйдет.

"...Не тот любит, кто несет свой долг чести и верности. Но тот, кто живет и дышит именно потому, что любит и радуется, и иначе не может".

Так что - мои письма уже в Индии читали? И В. Сидорову передали?

"...Как только ты почувствуешь, что сердце твое живет в моем и мое - в твоем, что рука твоя - в моей руке, ты уже и думать не будешь о самообладании как о самоцели. Ты будешь его вырабатывать, чтобы всегда быть готовым выполнить возложенную на тебя задачу. И времени думать о себе у тебя не будет. Если ты живешь в полном самообладании, ты всегда держишься за мою руку. И все твои дела - от самых простых и до самых сложных - я разделяю с тобой".

Я могу! Я могу не думать о себе, поэтому я так часто чувствую твою руку, потому и живу. Только ты не отбирай ее, пожалуйста, ладно?

"...Одной готовности, как таковой, мало. Предполагается еще и верность Учителю и его словам..."

Тут ты можешь быть спокоен. Не каждое тобой сказанное слово приму, да тебе чтоб каждое - и не надо, а про верность тебе - тут все. На самом "гималайском" уровне. Ладно, поживешь - увидишь. Что кулаком-то по груди стучать?

"...Всякая разлука только до тех пор мучительна, пока у человека не созреет сила духа настолько, чтобы посылать творческий ток любви своему любимому... Ежедневная радостная мысль о человеке равняется постройке рельсов для молниеносного моста, на котором можно научиться встречаться мыслями с тем человеком, о котором будешь Радостно, чисто, пристально и постоянно думать..."

Все так и есть - точь-в-точь! Просыпалась с этим: "Егор, я люблю тебя!" Сейчас "радостно" - бывает не часто. Нет, я и сейчас могу вдруг ликующе к тебе: "Егорушка!" Только - редко. А сосредоточиться на тебе - я этого, в общем-то, лишена: я сосредоточилась на тебе однажды, а после этого так и не "рассосредоточилась". я только с тобой, каждую минуту.

"...Еще и еще раз уложите во все складки вашего сознания не раз сказанные слова: "Если сердце ваше чисто - никакое зло не может коснуться вас".

В общем-то, соответствует моему: жить так, чтобы перед Егором не было стыдно.

Поэзия

Можете плакать, можете смеяться: У меня есть конь, который ночью поет. Мелодии у песни нет. Слов у песни нет. Даже самого коня нет. А все-таки тому лучше живется, У кого есть конь, который ночью поет. (Ояр Вациетис)

Мой-то конь поет и днем, и ночью. Его песни я воспринимаю в виде боли около сердца, немного правее. И всегдашним там сквознячком (может, у меня душа - как раз в том месте и находится?) Понимаешь, иногда вздрагиваю и оглядываюсь: так явственно слышу твой голос. Что - голос? - я вдруг рядом почувствую твое дыхание, чуть подниму руку - дотронуться - опущу тут же, не прикоснувшись, а ладонь ощущает - понимаешь, все равно ощущает прикосновение. Ну что мне - перекреститься, что ли, в эти секунды? Так это очень часто бывает. Все время подряд креститься, что ли?

По этому поводу я поднимаю бунт на корабле, я вырываюсь на палубу, лезу на мачту и поднимаю черный флаг! А на нем с одной стороны написано: "Люблю Егора", а с другой - то же самое. Я немного там еще посижу, покричу, отведу душу, ладно ? Мне - в море - всегда вспоминается - детское, асеевское:

Не верю ни тленью, ни старости, Ни воплю, ни стону, ни тлену! Вон - ветер запутался в парусе, вон - волны закутались в пену! А мы - на волне покачаемся, посмотрим: что будет, что станет. Ведь мы никогда не кончаемся, мы - воль напряженных блистанье. А если минутною робостью скуют нас сердца с берегами - вскипим! И над синею пропастью Запляшем сухими ногами.

Сейчас для выкрикивания с мачты я бы что-нибудь получше могла подобрать, но я же говорю: вспоминается то, что с детсада было в душе, тебя ждало- дожидалось.

Романсы самодеятельного автора 1.

По чьему, по какому, скажи мне, наитью, Видно, этого я никогда не пойму, Кто-то крепко связал нас невидимой нитью? Нет! Он сердце мое привязал к твоему.

Ведь все могла ты, ведь сумела И нестерпимое перетерпеть. Сгореть? Дотла? Нет, нет! Не дело. Не сметь, несчастная! Иль сметь?..

А я была горой могучей. Мне все иные - не под рост. Но налетела страсть как туча И я - пылинка?.. Вот вопрос!

Ты Зороастр? Ты Заратустра? Ты жрец огня Иль хладный маг? Ты кратер пламенного чувства? Игрок, обдумавший свой шаг?

Владеешь силою огромной, Меня сломившей навсегда. Так кто же ты? Волшебник темный Иль счастья светлая звезда?

Ни видеть не должна я, ни внимать Тем звукам голоса. Они, как волны, Захлестывают. Мне не удержать Здесь на плаву корабль, смятенья полный. Да! Мне спастись, увы, уж не дано. "Титаник" мой идет на дно.

Какой сегодня ветер на Неве! Он в ярости сейчас фонарь сорвет. Не удержать берет на голове. Шторм стонет, воет, озверев ревет.

Неистовствует, волны гонит вспять, Они вздымаются за парапет. Со мною рядом ваша тень опять. От бури чувств спасенья нет.

Я по вашим следам брожу. Вы уйдете, я прихожу. Я на том же месте сижу, Я на те же фрески гляжу.

Я по вашим брожу следам. Повстречаться придется ль нам?

Я мечусь как в клетке. Я тоскую. Чем же Вам отныне помогу я? Я слаба. Я вас благославляю. Силы Вам! Я счастья Вам желаю.

Егор! Живи всегда!

Алевтина

Зачем ты мне нужен? Чтобы любить тебя. Чтобы уважать тебя, гордиться тобой, восхищаться, чтобы ликовать, чувствовать себя счастливой: есть ты! Чтобы удивляться: почему я - живу, как это - без тебя - и живу? Чтобы зависеть от тебя, чтобы служить тебе, подчиняться тебе. Жаждать быть чем-то тебе полезной, мечтать что-то для тебя сделать.

Знаешь, я последнее время живу, ощущая себя в каком-то море благодарности по отношению к тебе. Наверное, если бы я была с тобой - рядом - не день, не три дня - дольше - десять, месяц - я не смогла бы, не выжила бы: нельзя представить, что это - можно в себе носить - и не взорваться.

Лучше бы подружился ты со мною, а то я с тобой - дружу, а ты этого и не знаешь. Читал ли ты какую-то книжонку про двух английских собак и кота, как их бросил хозяин и уехал, а они прошли чуть ли не всю страну, чтобы вернуться к нему?

Стыдно за свою любовь: почему-то в последнее время на первое место высунулось, отодвинув начало духовное, интеллектуальное, совсем иное - что то очень древнее, мохнатое, лохматое, первобытное. Свою любовь я ощущаю физически, постоянно в груди "качельное" чувство. Когда качели - вверх. Или - когда насосом воздух выкачали - вниз. Люблю тебя и рвусь к тебе не только сознанием, тягу испытывает каждая моя клеточка. Иногда, ты-то это пойми, ужасно хочется быть просто слабой женщиной. Такой парадокс: вроде бы потянулась слабая к тебе, сильному, а вышло - все не так, не вернулась к своей естественной - рядом с силой-то! - слабости, а приходится - наоборот: все держишь да держишь себя в руках. А если бы не в своих держать, а в твои руки отдаться!

Иногда к тебе прилетаю. Захожу ночью, сажусь на пол около тебя и смотрю. Иногда рукой по щеке проведу. Губами головы коснусь. Иногда - наглею совсем: беру твою руку, трусь об нее лицом. Все умираю от любви к тебе - да никак не умру.

...Этакий у меня нездоровый интерес к мужчинам, которым, как тебе, под пятьдесят. В общественном транспорте - всматриваюсь так изучающе: а что это за народ, как он себя чувствует, как живется ему? Вот у этого тоже два уха и нос - посередине лица. Как у тебя. Но никто так его не любит, как я тебя.

Знаешь, что бы ты ни говорил, все это как-то - мимо, ты меня вызываешь к себе, а я слов не слышу, только вижу, что это ты, слышу тебя, не слушая, беру твои "указивки", вижу твой почерк, прижимаю наедине эти листочки к лицу, утыкаюсь в них, как в твою руку, целую. Знаешь, Егор, когда ты рядом у меня работает только одна сигнальная система, а вторая отключается полностью. Какой там разум, какое понимание - только люблю, только ощущаю, что ты - это условие моего существования, среда, смысл и т.д., и т.п.

Ужасно на меня погода действует, даже стыдно говорить об этом: прямо никакой самостоятельности. В очень плохую погоду я могу радоваться: кто- то из великих характеризовал бабу-ягу - "Просто прелесть, что за гадость!" Несколько дней - тучами все затянуло, небо - одни тучи, и так низко, и так это тяжело - небо, облокотившееся на крыши. "Прелесть, что за гадость". Плюсовая температура - и мелкий снег. Бывает - простуда, ОРЗ, бронхит. Дома - температура, кашель, голова кружится, встать - невозможно. Идешь на работу (досадно - пропустить, мне каждый день - очень жалко потерять), а там вдруг увидишь тебя и "расхаживаешься", возрождаешься. Я тогда шибко эмоционально работаю, такая манера: выжать из себя все силы в твоем присутствии. Тут как-то пришло на ум слово: "яростно" работаю, и болезни нет, как не было.

Далее:

 

§ 2. Род corlnebacterIUm.

Гогохия Г. Здоровье в три шага. Базовый курс системы М. Норбекова.

Глава 9. Кровоточивость и нарушения свертывания.

Последнее столетие.

Психическое воздействие..

Гипертермические ванны.

Физкультура, спорт и сердце.

 

Главная >  Публикации 


0.0006