Главная >  Публикации 

 

4. Смысловая сфера личности



источники движущих противоречий надо искать в систе­ме предметной деятельности субъекта. Следует, однако, сразу сказать, что изучение деятельности отнюдь не прерогатива психологии. Деятельность — важнейший общефилософский объяснительный принцип. В истории европейской философии выделяется всего три таких принципа: Космос (в античной философии и науке), Природа (в философии и науке Нового времени) и Деятельность (начиная с XVIII—XIX вв.— в класси­ческой немецкой философии) 22. Психологию интересует прежде всего роль деятельности в формировании психического аппарата отражения и в связи с этим ее внутреннее строение и динамика.

Кратко обозначим основные понятия, которыми обычно оперируют в рассуждениях о психической деятельности. Исходным является понятие «потреб­ность». Потребность трактуется как требование, нужда, ожидание, стремление к какому-либо недостающему, желаемому предмету, содержание которого может быть самым разным — от необходимости размять энергич-- ным движением затекшее от долгого сидения тело до стремления к познанию и истине. От содержательных показателей мы можем отвлекаться, однако лишь в формально-логическом плане, в плане же конкретно-психологическом они составляют ключевую характе­ристику потребности, наполняя ее энергетическую ем­кость и потенциал определенностью и осмысленной направленностью. Не зная, не представляя себе предмета потребности, рассматривая ее как «потребность вообще», мы почти ничего не можем сказать и о собст­венно психологической характеристике самой потреб­ности, о тех конкретных актах, которые будут предпри­няты для ее удовлетворения. Эта направляющая, побуждающая к активности функция предмета особо выделена в общепсихологической теории А. Н. Леонть-ева, где ей придана роль двигателя, мотива всей деятельности в целом.

Предмет потребности, как правило, не может быть достигнут сразу, он дан в сложной, часто препятствую­щей достижению жизненной среде с присущими ей жесткими условиями и преградами, так что обычно требуется не одно, а целая цепь, система взаимосвя­занных действий, направляемых на некоторые про­межуточные, опосредующие цели, объединенные зада­чей этого достижения. В свою очередь каждая цель может быть выполнена разными способами, разными конкретными операциями. Все вместе эти цели, дей­ствия, способы, операции и образуют наличный, или, как говорят, операционально-технический, состав деятель­ности. Схематически это можно представить себе так:

где для удовлетворения потребности (П) развертывает­ся деятельность, состоящая из ряда действий (дь Д2,..., рп), направленных на осуществление целей (ui, цз, ..., Цп), подчиненных в конечном счете задаче достижения предмета, мотива (М) всей деятельности в целом.

Однако такая схема, взятая сама по себе, вполне укладывается в рамки сугубо бихевиористских пред­ставлений, одинаково по сути отражая и поведение кры­сы в сложном лабиринте, и внешнюю сторону действий человека, стремящегося в условиях стоящих перед ним преград обойти, преодолеть их и достичь желаемого. Даже поправка на то, что животное действует инстинк­тивно, а человек выбирает пути и действия по разуму, не устраняет некоторой механистичности представлен­ного. Чтобы понять специфику человеческого поведения, необходимо ввести в рассмотрение некоторые характе­ристики сознания, которые тесно связаны с регуляцией предметной деятельности.

Важнейшей образующей сознания, исследованию которой посвящены многие работы психологов, являет­ся значение. А. Н. Леонтьев описывал значение как идеальную, духовную форму кристаллизации общест­венного опыта, общественной практики человечества. «Человек в ходе своей жизни усваивает опыт пред­шествующих поколений людей; это происходит именно в форме овладения им значениями... Итак, психологи­чески значение — это ставшее достоянием моего созна­ния (в большей или меньшей своей полноте и много­сторонности) обобщенное отражение действительности, выработанное человечеством и зафиксированное в фор­ме понятия, знания или даже в форме умения как обобщенного «образа действия», нормы поведения и т. п.» 23.

Исходя из данного подхода совокупность значений может быть представлена как культура, т. е. система понятий, норм, образцов, представлений, бытующих в рассматриваемой среде *.

Важность значения как идеальной формы общест­венного опыта для психического развития очевидна. Человек видит явления прежде всего через призму усвоенных категорий, он как бы накладывает сетку значений, понятий и определений (Л. С. Выготский сравнивал это с параллелями — горизонтальными свя-

* Такое понимание культуры не является общепринятым. Но дело в том, что термин «культура» вообще чрезвычайно много­значен и в различных частных науках и даже внутри каждой из них толкуется по-разному. В последнее время в отечественной фило­софской литературе стала преобладать точка зрения, согласно ко­торой в основу понимания культуры кладется исторически активная деятельность человека и, следовательно, развитие самого человека в качестве субъекта этой деятельности. Развитие культуры при таком подходе фактически совпадает с развитием человечества, причем не в какой-то особой (например, специфически духовной — научной, художественной и т. п.), но в любой области общественной жизне­деятельности 24. Подобное философское понимание, комментирует В. М. Межуев, «имеет дело с культурой не как с особым объектом, подлежащим специальному изучению (наряду, например, с приро­дой, обществом, человеком и т. д.) в границах отдельной дисциплины, а как с всеобщей характеристикой всего действительного мира» 25 Для конкретного психологического анализа такая точка зрения пред­ставляется чересчур глобальной, не позволяющей расчленять компоненты и условия развития личности. Поэтому мы понимаем здесь культуру более узко — как систему бытующих в обществе значений (понятий, норм, образцов и т. п.), относя деятельность в иную категорию анализа, хотя понятно, что как знаки мертвы вне культурогворческой и культуропотребляющей деятельности, так и сама деятельность (в качестве собственно человеческой) немыслима вне этих знаков.

зями и меридианами — связями вертикальными, иерар­хическими) на окружающий мир, познает и выражает, передает плоды своего познания не иначе как через систему значений. И все же следует признать, что, взятые сами по себе, в своей объективной представлен-ности, знаки культуры могут быть отчуждены от реаль­ной душевной жизни человека; они, повторяем, объек­тивны, т. е. существуют до встречи с конкретным челове­ком, и остаются, пусть даже измененными, после этой встречи, являя собой отражение действительности независимо от индивидуально-личностного отношения к'ней самого человека.

Привнесение же этого отношения неизбежно порож­дает субъективное значение данного объективного зна­чения («значение значения»). Чтобы избежать удвоения терминов, А. Н. Леонтьев предложил говорить в этом случае о личностном смысле. Таким образом, «смысл выступает в сознании человека как то, что непосредст­венно отражает и несет в себе его собственные жизнен­ные отношения» 26.

Выше мы уже определили смысловой уровень как собственно личностный. Теперь подробно рассмотрим смысл (смысловое образование, смысловую динами­ческую систему) как «живую клеточку», «единицу» анализа * этого уровня.

* Л. С. Выготский выделял два принципиально отличных способа анализа, применяемых в психологии. Первый можно назвать разложением сложных психологических целых на элементы. Его Л. С. Выготский сравнивал с химическим анализом воды, разлагаю­щим ее на кислород и водород. Другой путь анализа — это анализ, расчленяющий сложное единое целое на единицы. «Под единицей,— писал далее Л. С. Выготский,— мы подразумеваем такой продукт анализа, который в отличие от элементов обладает всеми основными свойствами, присущими целому, и который является далее неразло­жимыми живыми частями этого единства. Не химическая формула ,воды, но изучение молекул и молекулярного движения является ключом к объяснению отдельных свойств воды... Психологии, желаю­щей изучить сложные единства, необходимо понять это. Она должна заменить методы разложения на элементы методами анализа, расчле­няющего на единицы» 27. Позже об этом писал и С. Л. Рубинштейн:

«Для того чтобы понять многообразные психические явления в их существенных внутренних взаимосвязях, нужно прежде всего найти ту „клеточку", или „ячейку", в которой можно вскрыть зачатки всех элементов психологии в их единстве» 28. Эти положения актуальны и поныне. Необходимо добавить также, что выделение и обоснование этих единиц — особая теоретическая работа, поскольку «единицы анализа не могут непосредственно заимствоваться в самой реаль­ности в качестве ее вещественно экземплифицированных представи­телей, но каждый раз являются продуктом мысленного конструиро-

Сама проблема смысла в научном рассмотрении человека появилась не сразу. Выдающийся отечествен­ный ученый Н. А. Бернштейн писал, что каждая наука применительно к явлениям в своей области должна прежде всего ответить на два определяющих вопроса:

как происходит явление и почему оно происходит? . Для наук о неживой природе эти вопросы оказываются и необходимыми, и достаточными. Долгое время и наука о живой природе — биология— пыталась со всей стро­гостью следовать лишь этим вопросам, однако много­численные наблюдения и факты, указывающие на не­оспоримую целесообразность устройств и процессов, присущих живым организмам, неминуемо привели к постановке нового, третьего вопроса: «для чего су­ществует то или иное приспособление в организме, к какой цели оно направлено, какую доступную наблю­дению задачу оно предназначено решать»? 30

Все эти вопросы сохраняют первостепенное значение и для психологии, в частности для исследования поведе­ния и деятельности. Первый вопрос ставит проблему феноменологии деятельности, качественных характе­ристик этого явления. Ответ на второй вопрос подразу­мевает исследование причинности, механизмов движе­ния деятельности. Наконец, при ответах на третий вопрос мы должны анализировать цели и мотивы, на которые непосредственно направлен процесс деятель­ности. Однако эти три вопроса не затрагивают или, точнее, затрагивают лишь косвенно проблему смысло­вой регуляции поведения. Между тем в психологии накопилось множество фактов, показывающих особую значимость этого уровня регуляции для судьбы деятель­ности, ее продуктивности и конкретного хода. И как биология в рамках ответов на вопросы как и почему приходила к выводам, оказывавшимся, по словам Н. А. Бернштейна, крайне бедными предсказательной силой, так и психология, ограниченная на этот раз тремя вопросами — как, почему и для чего,— оказы­вается недостаточной для понимания многих сторон человеческого поведения и деятельности, реальных вания (разумеется, отнюдь не произвольного по отношению к реаль­ности)» . Собственно, в каждой сколько-нибудь развитой психоло­гической теории можно выделить такую единицу: «знак» — у Л. С. Выготского, «установка» — у Д. Н. Узнадзе, «деятельность» — у А. Н. Леонтьева, «действие», «поступок» — у С. Л. Рубинштейна, «акт поведения» — у М. Я. Басова и др.

проблем их развития. Для преодоления этой недоста­точности необходимо включить в рассмотрение еще один аспект, задать еще один, четвертый вопрос, внешне сходный с третьим, но все же имеющий свой особый оттенок: это вопрос, ради чего совершается то или иное действие, деятельность человека или в чем подлин­ный смысл достижения тех или иных целей, мотивов, задач,— смысл, стоящий за взятыми самими по себе или в своей совокупности целями, задачами, моти­вами?

Что же требуется для ответа на данный вопрос, как рождаются смысловые образования, или, если восполь­зоваться более точным термином Л. С. Выготского, динамические смысловые системы, несущие в себе и осо­бое отражение действительности, ее знак, и эмоциональ­но-личное, пристрастное к ней отношение?

Мы уже касались некоторых вопросов смыслообра-зования в первой главе книги, когда рассматривали философские аспекты проблемы личности, определения ее нормы и аномалии. Там, как помнит читатель, речь шла об одном, но, разумеется, главном, вершинном для человека смысле — смысле жизни, здесь же речь идет о всем многообразии динамических смысловых систем. Однако, на наш взгляд, основная внутренняя законо­мерность остается единой для всех случаев — психоло­гические смысловые системы рождаются в сложных, многогранных соотнесениях меньшего к большему, отдельных ситуаций, актов поведения к более широким (собственно смыслообразующим) контекстам жизни. В соответствии с этим их осознание — всегда процесс определенного внутреннего соотнесения.

Поясним сказанное простым примером. Ради чего стоит посещать лекции в институте? Ради чего стоит стремиться к высшему образованию? Ради чего стоит жить? Для того чтобы ответить на подобные вопросы, надо соответствующую данному явлению деятельность соотнести с контекстом деятельностей более широких, и соотнесение это тем сложнее и индивидуальное, чем выше мы поднимаемся по ступеням, уровням смысловой иерархии. Скажем, смысл посещения лекций для боль­шинства очевиден — он в том, чтобы успешно сдать сес­сию, закончить вуз. Труднее ответить на вопрос: ради чего нужно кончать вуз? Ответы могут захватить много взаимосвязанных деятельностей и мотивов, различные их сочетания и оттенки: интерес к профессии, престижность мотивы самоопределения, материальные интересы, поступление в аспирантуру и т. д. И уже совсем нелегко ответить на вопрос: ради чего стоит жить? Ведь здесь, как мы уже говорили в прошлой главе, надо соотнести не что иное, как всю свою жизнь с каким-то более широким и общим контекстом, с тем, что больше нашей индивидуальной жизни и не оборвется с ее физическим прекращением (дети, счастье будущих поколений, прогресс науки и т. п.).

При этом необходимо подчеркнуть два важных момента. Во-первых, смысл той или иной деятельности не порождается, на наш взгляд, самим по себе мотивом более общей, вышележащей по иерархическому уровню деятельности. Так, в последнем примере не сами по себе дети, счастье будущих поколений или прогресс науки являются смыслом, а те многочисленные и слож­ные связи, принципы, соотнесения, противоречия, кото­рые завязываются, возникают вокруг этих предметов, составляя как бы «кристаллическую решетку», внут­реннюю психологическую структуру смыслового образо­вания *. Поэтому, в частности, за ссылкой на один и тот же смыслообразующий мотив могут, как показы­вают психологические исследования, стоять совершенно разные по содержанию и динамике смысловые образо­вания. При ответе на вопрос «ради чего» называемый предмет следует рассматривать не как твердо установ­ленное значение, объективный знак, а скорее как сим­вол, символическое оформление сложного по своему генезису и структуре переживания. Символ этот склады­вался, формировался в ходе жизни человека (Л. С. Вы­готский часто повторял — «за сознанием лежит жизнь»), и, следовательно, расшифровка его не может быть лишь умозрительной задачей, решаемой путем анализа, сопоставления самих по себе речевых знаков, опросов исследуемого человека (в особенности если мы имеем дело с аномалиями, где диссоциация осозна­ваемого и реального часто весьма очевидна). Решение этой задачи возможно лишь при обращении к анализу

* Как и во многих других случаях проявления жизненной диалектики, здесь скорее важен не результат, а процесс, реальные формы его достижения и утверждения. Дело потому часто не в смыслообразующем мотиве как таковом, а в тех способах, соотне­сениях, связях, каковыми произошло его становление. Эти способы, эта живая сеть соотнесений и рождает, питает смысловые системы (о важности изучения процессуальной, динамической стороны мы будем говорить подробнее в следующей главе).

самой жизни человека, ее индивидуальной истории, приведшей именно к такому, а не иному способу смысло­вого опредмечивания, смыслового опосредствования ду­шевного бытия.

Отсюда следует второй момент, который надо выде­лить особо. Уяснение человеком смысла того или иного отношения к миру не дается ему прямо и автомати­чески, но требует сложной и специфической внутренней деятельности оценивания своей жизни, решения особой «задачи на смысл» (А. Н. Леонтьев). Причем, как мы видели, чем выше по иерархическим ступеням смысло­вые образования, тем труднее работа по их осознанию, поскольку все шире и неопределеннее становится об­ласть смыслопорождающей действительности, все сложнее и опосредствованнее те связи и отношения, из которых завязывается динамическая смысловая си­стема.

Вот почему, с одной стороны. Самые главные вопро­сы — о смысле жизни, любви, добра, зла и т. п.— тре­буют таких больших внутренних усилий человека в поисках ответа на них, а с другой стороны, сами эти ответы, если они наконец найдены, часто кажутся стороннему наблюдателю неопределенными, малозначи­мыми (вспомним гамлетовское: «Слова, слова, слова»), расплывчатыми. Причем последнее указывает вовсе не на слабость человеческого языка и мышления, а на мно-гоаспектность, системность самой сути смысловых реалий, которые заведомо шире и многостороннее реалий языковых. С этим связаны и писательские «муки слова», и недовольство словом уже найденным, его недостаточностью для определения живого предме­та *, и то, наконец, почему художники порой отказыва­ются определить основной смысл или, даже проще, основную мысль своего произведения **. Что же касает­ся психологических изысканий, то в структуру смысло­вого образования входят эмоционально-непосредствен­ный смысл и вербализированный смысл 32. Первый как

Напомним признание Александра Блока:

Ведь я — сочинитель, Человек, называющий все по имени, Отнимающий аромат у живого цветка.

** Л. Н. Толстой писал: «...нужны люди, которые бы показывали бессмыслицу отыскивания мыслей в художественном произведении и постоянно руководили бы читателей в том бесконечном лабиринте сцеплений, в котором и состоит сущность искусства, и к тем законам, которые служат основанием этих сцеплений» 3'.

бы составляет пристрастную, изменчивую, недоговорен­ную подоплеку второго, т. е. смысловые образования (о чем писал уже Л. С. Выготский) являют собой сплав сознательных (интеллектуальных) и эмоциональ­ных (аффективных) процессов, чем во многом и объяс­няется сложность их адекватного осознания.

Совершенно особый вопрос — кто и как ставит «задачу на смысл» перед человеком. Чисто внешне, феноменологически, кажется, что все зависит только от уровня самосознания, желаний данного человека, от того, захочет ли он задуматься над смыслом своих поступков или нет, направляют ли его к тому события жизни, друзья, воспитатели, учителя, семья — словом, внешние, окружающие его обстоятельства. Существуют, однако, и вполне объективные внутренние законы дви­жения деятельности, его собственная логика, изнутри подготавливающая ситуацию осмысления себя, своих действий и места в жизни. И сознание тогда играет роль скорее подытоживателя, активатора, реализатора, нежели причины постановки «задачи на смысл». (На некоторых законах этой логики мы остановимся в сле­дующем параграфе.)

Когда же «задача на смысл» все же решена и речь идет о той или иной форме осознанности, отрефлекси-рованности наиболее общих смысловых образований, то уместно, на наш взгляд, говорить о ценностях личности или, лучше, о личностных ценностях, отличая их от личностных смыслов, которые далеко не всегда носят осознанный характер. Таким образом, личностные цен­ности — это осознанные и принятые человеком общие смыслы его жизни *. Их следует отличать и от чисто декларируемых, назывных ценностей, не обеспеченных «золотым запасом» соответствующего смыслового, эмо­ционально-переживаемого, задевающего личность отно­шения к жизни, поскольку такого рода ценности не

* Мы не берем здесь социологические аспекты изучения цен­ностей, а рассматриваем ценность в ее психологической характеристи­ке как разновидность смыслового образования. Отметим также во избежание недоразумений, что в психологии личности часто говорят о смысле во множественном числе (например, личностные смыслы), тогда как в традиции русского языка слово «смысл» принято употреб­лять в единственном числе. Это расхождение легко объяснимо: в от­личие от обыденного языка под смыслом в психологии подразуме­вается особая составляющая сознания, которая имеет разные виды и формы, поэтому вполне правомерно говорить о множественности этих смыслов, их системе, иерархии и т. п.

Далее:

 

4.2 Показатели фазовой структуры сердечного цикла.

Строение сети артериальных сосудов в мягкой мозговой оболочке собаки.

На заметку.

Особенности мышечной системы.

Характеристика отдельных лекарственных препаратов.

Проверка методик.

Глава 15. О боли хронического воспаления, связанной с грыжей диска.

 

Главная >  Публикации 
Психология: становление личности - статья на psyhodic.ru

0.0309