Главная >  Публикации 

 

Глава 5. Новая медицина



Исчезновение гиперергического заболевания и нарастание прогрессивного астенического заболевания является красноречивым следствием общего упадка цивилизованного мира. Это следствие крайнего злоупотребления антибиотиками и прививками. К отрицательным факторам необходимо прибавить и спорт с его манией рекордов и - да будет мне позволено сказать - рост числа автомобилей. Николь (Nicolle) говорил о различных видах болезней. Изменения жизненных условий, уменьшение энергетического баланса организма превращают острые болезни у стенических субъектов в астенические и уже неизбежно хронические у субъектов, обескровленных слепой спортивной медициной, гоняющейся за показными рекордами.

С начала эры антибиотиков мы присутствуем при прогрессивной изменчивости классических картин заболеваний. В настоящее время мы очень редко встречаемся с подлинной болезнью, с определенной этиологией и развитием, с явным анатомическим субстратом, наконец, с соответствующим лечением и прогнозом. "Индивидуальности" болезней не принимаются во внимание. Сосудистые грозы и судорожные бури затихают, на них не обращают внимания и они уступают место хроническим перерождениям.

Приспосабливаясь к порывистому ритму современной жизни, организм человека начинает избегать динамических сражений с различными агрессивными факторами; он пытается "сотрудничать" с врагом, он ведет "двойную игру" в ожидании терапии-освободительницы. В действительности речь идет о подлинном приспособлении всего организма к условиям изменившейся жизни.

"Болезни адаптации" (Селье), охватывающие только заболевания эндокринной системы, составляют лишь малую часть гормональных нарушений среди других, гораздо более важных факторов.

Глава 5. Новая медицина
Мудрость организма

В трудах по физиологии изредка можно найти сведения, касающиеся важной роли ауторегуляции физиологических процессов. В работах по патологии имеются многочисленные описания большого числа болезненных процессов. Рассуждают об этиологии, доброкачественности, серьезности болезней и даже не ставят вопроса об естественном самоизлечении.

Преподавание физиологии загромождение описаниями лабораторного оборудования, неусвояемыми биологическими формулировками. Это подавляет в мыслях будущего врача даже зачатки первоначального представления о бесчисленных механизмах саморегуляции в организме человека. Таким образом готовятся физиологи и медики-недоучки, перегруженные мелкими подробностями, неспособные уложить эти мелочи в грандиозную перспективу жизни.

Клиническое преподавание, в котором господствует крайняя Специализация, пропитывает мысль студентов бесконечными пробами крови, биоскопией отдельных органов, весьма спорными, сомнительными законами, и здесь никогда не упоминается о естественном самоизлечении. Преподавание терапии, оглушенной шумливой рекламой химической индустрии, предлагает студентам широко применяемые химико-терапевтические средства, ослабляющие собственную сопротивляемость организма.

Терапия забыла аутофармакологию организма. Существует неумолимый свидетель вредности современной терапии. Имя ему "госпитализация". Речь идет о заболеваниях, вызываемых пребыванием в палатах больницы. Эта нелепость известна: учреждения, созданные для лечения, иногда сами являются источниками инфекции. И совесть общественной безопасности, и совесть армии врачей остается спокойной и безмятежной.

Чтобы физиологическое мышление стало ясным, оно должно в рамки своих исследований включить идею ауторегуляции. Клиническое и терапевтическое мышление должно подчиняться вездесущему самоизлечению и аутофармакологии.

Нездоровое изобилие фармацевтического арсенала должно уступить место применению минимума лекарств, не вредящих организму, но стимулирующих его защитные реакции, чтобы снять блокаду с механизмов ауторегуляции.

Наша терапия основана на физиологической гидротерапии, режиме дезинтоксикации и уважении к ауторегуляции.

Более ста лет назад великий французский клиницист Труссо (Trousseau) поставил в медицинской клинике следующий опыт. В течение года он вел 50 % всех больных одной и той же болезнью без лекарств, а другие 50 % больных той же болезнью лечил обычными лекарствами. Процент выздоровления- был один и тот же в обеих группах. Этот замечательный урок совершенно забыт.

Теперь, вооруженные разумной гидротерапией, возможностью увеличить извне приток кислорода без кислородных подушек, легкостью изменения рН внеклеточных жидкостей при помощи почечной элиминации, мы можем сделать лучше и больше, чем наш незабываемый учитель Труссо.

Уменьшите на 90 % количество лекарств, постройте в каждом городе гидротерапевтические учреждения, организуйте при каждом большом заводе диетическое питание и вы достигнете значительно меньшего количества занятых коек в больницах. Можно было бы превратить большинство санаториев в дома отдыха для переутомленных и выздоравливающих больных и организовать в санаториях гигиеническое перевоспитание гиподинамических пациентов. Бюджет государства и социального обеспечения сократился бы на 20 %.

Мысль, что болезнь излечивается естественными силами, высказана еще Гиппократом (466-377 г. до н.э.). Бельгийский физиолог Леон Фредерик (Fredericq, 1949) заявил, что у живого существа всякое функциональное нарушение само активирует компенсаторный аппарат, который обезвреживает и восстанавливает поврежденный орган.

В сердце человека существует огромное количество чудесных механизмов для поддержания устойчивости организма, несмотря на иногда значительные изменения внешних и внутренних факторов. Все предусмотрено в организме человека для его защиты от нападающих на него как диких зверей, так и микробов (Кэннон).

Правило "не повреди" - это значит: уважайте сопротивляемость тканей и гуморальный состав. Человек удивительно защищен против жары, против сильного холода, против микробов, но он остается беззащитным против жестокости, зависти, против глупости людей.

Кризис медицины

Вместо того чтобы воздвигать и увеличивать вавилонскую башню, полную мелких деталей, конечно, интересных, но не имеющих значения для нашей терапевтической деятельности, клиницисты должны думать о больших ресурсах, больших пространствах, большой быстроте реакций нашего организма. Нужно в корне изменить перспективы физиопатологии. Нашей помощи ждут не 50-60 кг живой массы больного, а 200 га коллоидальной орошаемой поверхности, на которой 140 га орошены вне- и внутриклеточными жидкостями.

Эти поверхности подобны озерам с живой органической водой. Это органы, поверхность которых далека от наших классических представлений - сердце имеет массу около 350 г, почки 75 г, мозг 1400 г, кожа 6 кг при поверхности в 2.6 м . Размеры, цифры верны, перспективы наивны и иллюзорны.

Мириады клеток, мириады мириадов диастаз, биохимических реакций, бесчисленные расщепления, бесчисленные головокружительно быстрые восстановления, бесчисленные взрывы в каждой точке этого ультрадинамического пейзажа питают, вентилируют, очищают бесчисленную армию клеток, которые являются источником голода, жажды, ощущений, мысли, искусства, любви, преступлений, возвышенных самопожертвований, Если мы останемся претенциозными, если мы сохраним свои ультранаучные понятия, если мы не исполнимся изумлением перед этими чудесами организма, мы останемся маленькими беспомощными ремесленниками со своими маленькими штукатурными работами, раздутыми лженауками, запертыми в вавилонской башне, где биохимики, физиологи, специалисты поддерживают "диалог слона с лягушкой".

Перед хроническими болезнями современная медицина, несмотря на так называемые великие достижения последних лет, почти бессильна. Оставаясь скромными садовниками на вверенных нашему искусству двухстах гектарах, стараясь выравнять энергетический баланс, улучшая почву, направляя орошение, проветривание, дренирование почвы, мы добиваемся значительных результатов. Роль фармакологии останется тогда очень, очень скромной и всегда безвредной.

Продолжая вторгающуюся фармакологическую вакханалию, мы придем к окончательному крушению обесчеловеченной и техници-зированной медицины. В клинике нужно обучать студентов глубокой наблюдательности, нужно научить истолковывать взгляд больного, выражение его лица, замечать сухость или эластичность кожи; нужно, чтобы осмотр, перкуссия, аускультация, пальпация снова заняли свое главенствующее место, нужно почти отказаться от магических рентгеновских снимков, нужно снова научиться физиологическому объяснению болезненных признаков, нужно снова продумать значение неправильного ритма, нужно оценивать качество жизненных сил, установить границы поверхностей, плохо орошаемых, плохо проветриваемых, плохо дренируемых; нужно опять научиться считаться с фактором времени, с анамнезом болезни и прежде всего нужно восстановить энергетический баланс. Все остальное сделает организм.

Чтобы стать действенной, медицина должна стать свободной от всякого псевдонаучного самодовольства. Забыть главное, углубиться в детали, разграничивать их с безукоризненной точностью и в то же время пренебрегать существенным - значит проявлять непростительное легкомыслие. Широкий взгляд - основа планирования и успешного осуществления. Специалисты, знакомые с технической точностью деталей, живут и действуют в мире миражей, занимаются мелкими заплатами, забывая о главных проблемах.

Мы ничего не можем изменить в строении клеток, тканей, органов. Но мы можем устранить механические препятствия - камни, стенозы, закупорки и экссудаты. Мы можем избежать образования механических препятствий без ножа, при помощи периодических общих обследований организма и предупредительной (профилактической) терапии. При хронических процессах перерождения, прогрессирующей атрофии тканей и органов с помощью химиотерапии нам никогда не удастся остановить склерозирующие, деформирующие процессы.

Мы можем многое сделать при помощи терапии, восстанавливающей жизнеспособность, повышающей энергетический баланс. Наше бессилие изменить структуру органов и тканей требует от нас пересмотра преподавания описательной анатомии. 90 % существующей описательной анатомии бесполезны для врачей и для хирургов. Совершенно излишне знать наизусть каждую маленькую артерию, каждый маленький нерв.

Когда маленький сосуд перерезан во время вмешательства, нужно наложить лигатуру, естественно, нужно из бегать надрезов конечных артерий, не создавая викарирующего анастомоза. Но многочисленность анатомических терминов сильно перегружает головы будущих врачей. Нужно ограничить знание анатомических терминов до минимума, но нужно значительно углубить основные знания об орошении, окислении, питании и элиминации (метаболитов) тканей и органов.

Гистофизиология, жизнь клеток, жизнь тканей должны преподаваться учителями, которые пренебрегают мертвыми схемами, но страстно увлечены могучим течением реки жизни, уважением к жизненным процессам, восхищением естественными силами организма (Гиппократ). Когда диагностическое и терапевтическое видение освободится от бесплодных статистических знаний, когда вы поймете, что диагност должен заниматься функциональными расстройствами, когда вы сможете оценивать степень гипоксемии, приблизительный объем крови, заключенной в кровяных озерах печени и селезенки, когда вы установите с помощью анализа мочи задержку мочевины, мочевой кислоты, хлористого натрия и кальция, избыток или недостаток выделения жидкости, когда вы приучитесь рассматривать кожу как орган выделения болезнетворных веществ и как периферический мозг, когда вы поймете огромную ценность гидротерапии - вы станете настоящими врачами.

В науке, как и в литературе, даже консерваторы, даже доктринеры принуждены охранять непрерывное горение созидательного огня. Если огонь исканий гаснет под пеплом рутины, нужны поджигатели, которые снова зажгут умирающий огонь.

Глава 6. Клиника
Артерииты

Хюшар (Huchard) еще в 1908 г. установил важное значение бесчисленных периферических сердец. Руже (Rouget) подчеркнул мышечный характер клеток, носящих его имя. Для Тинеля (Tinel) клетки Руже представляют собой нервно-мышечный аппарат. Сокращения капилляров, ритмичные систолы капилляров являются неоспоримыми как для Тинеля, так и для Кларка (Clarke).

Цвейфах (Zweifach), по свидетельству Лабори (Laborit), подчеркивает роль сфинктеров метаартериол (собственно говоря, термин "прекапилляры" был бы более точен). Эванс (Evans) дал обстоятельное описание капиллярного сфинктера в ретине человека. Капилляр как при своем выходе из артериолы, так и в месте соединения с венулой суживается. В артериальной петле капилляра это сужение, этот сфинктер (я предпочитаю термин "клапан") может сократить расход крови; в венозной петле сфинктер в месте соединения с венулой суживается и вызывает в капилляре застой и затем расширение венозной петли.

Рассматривайте каждый капилляр как микросердце с двумя половинами - венозной и артериальной и с их соответствующими клапанами и вы поймете огромное значение этих периферических сердец для нормальной и патологической физиологии. Пренебрегать этим явлением - значит пренебрегать решающей частью кровообращения. (Великие имена довольно часто, увы, прикрывают великое невежество).

Дыхание и питание тканей, все газовые и жидкие обмены находятся в зависимости от капиллярной циркуляции и от движения интерстициальных жидкостей, представляющих собой подвижный резерв капиллярной циркуляции. Место, отведенное капиллярам в руководствах по физиологии, очень мало, хотя как раз в этой части кровеносной сети происходит важнейшие явления циркуляции: функция сердца, артерий и вен сводится к транзиту крови к капиллярам, жизнь же тканей зависит от капилляров. С другой стороны, стенки артерий и вен, их целостность, их питание и насыщение кислородом в весьма значительной степени зависят от ваза-вазорум, а это и есть капилляры, питающие адвентицию, половину мышечной и эластическую оболочку артерий.

Вот по этой-то причине я позволяю себе утверждать, что симпа-тэктомия представляет собой антифизиологическое вмешательство, которое может быть заменено и уже заменяется бальнеологической терапией, весьма эффективной. Капилляры, ваза-вазорум - органы активные и живые. Их цитоплазматический эпителий обладает автономной способностью сокращаться; биологам хорошо известна способность сокращаться и живой цитоплазмы. Но существует и еще одна функция капиллярного эндотелия, а именно его целесообразно изменяющаяся степень проницаемости, регуляция всасываемости, фильтрации и выделения различных веществ.

Эндотелиальные клетки делят все принимаемые вещества на задерживаемые и выделяемые. Они пропускают только газ, соли и воду. Это первое необходимое условие для обеспечения здоровья тканей. Когда проницаемость эндотелия нарушена, когда избирательная проницаемость эндотелиальной мембраны парализована, клетки умирают от перегрузки. Гиалиновое, жировое, пигментное, известковое перерождения определяются быстротой развития болезни капилляров - капилляропатией.

Ашер (Asher), Каликава (Kalikava), Зверева, Гамзаева, цитируемые Байаром (Baillard, 1953), показали, что удаление шейного симпатического ганглия понижает проницаемость капилляров, несмотря на расширение артериол. Это достаточно доказывает независимость капилляров и их самостоятельную деятельность. Вопреки расширению артериол, они действуют в противоположность последним, уменьшая свою проницаемость. Байар считал, что жизнь эндотелиальной клетки, ее нарушения имеют большое значение. Но об этом всегда мало думают.

Гистологические исследования обнаружили нервные окончания вокруг капилляров. Чувствительная симпатическая иннервация, несомненно, оканчивается в клетках Руже, может быть, в самом эндотелии (Тинель). По убеждению Лериша, вазомоторика капилляров играет доминирующую роль в системе кровообращения. На этой концепции основана его хирургическая стратегия. Капилляры питают и насыщают кислородом симпатическую систему (ганглии, симпатические нервы и их окончания), но не наоборот: не симпатические сплетения питают и снабжают кислородом стенки капилляров.

Продумайте отношения между симпатической системой и царством капилляров и вы без колебаний признаете первенство капилляров. Если вы принимаете эту точку зрения, вы примите и терапию, направленную primo loco на восстановление капилляров, на капил-ляротерапию.

Байару принадлежит огромная заслуга - привлечение внимания врачей к значению капилляроскопии глазного дна. При помощи капилляроскопа Фортэна офтальмологи могут констатировать начало и развитие капилляропатии головного мозга. Вот прекрасное наблюдение Байара. Первое нарушение капиллярной циркуляции сказывается в исчезновении ритма (капиллярная асистолия). Как только появляется повреждение эндотелия капилляров, жизнь клетки подавляется и наступает аноксия. Даже если кровоток еще продолжается, движения капилляров незаметны. Нормального ритма пульсации больше не существует.

В состоянии покоя многие капилляры закрыты, в активном состоянии все они открываются до такой степени, что некоторые из них способны получать в 700 раз больше крови, чем в состоянии покоя. Вот из этого резерва закрытых, дремлющих, инертных капилляров осторожно применяемая капилляротерапия в состоянии "высасывать" кислород и питательные вещества и наполнять новой жизнью оглушенные, сдавленные и деформированные ваза-вазорум.

Вообразите себе капиллярный поток, увеличенный во много раз, вообразите журчание волн крови в артериальных петлях капилляров, расширение артериол вокруг островков поврежденной ткани, вообразите выделение метаболитов, остатков клеток, увлеченных через венозные петли капилляров, - и вы поймете живительную роль капилляротерапии.

Дешамп (Deschamp) упоминает, что во внутрикожном и подсо-сочковом сплетении имеются капиллярные петли, которые остаются пустыми в нормальном состоянии и служат резервным депо безопасности. Это - отдыхающие капилляры Крога. Увеличение числа поездов во время каникул представляет собой ничтожную величину по сравнению с более чем стократным количеством резервных капилляров. Крайне повышенная проницаемость капиллярного эндотелия ведет к отеку.

Марсо Сервель (Serveille, 1952) в своей превосходной книге "Сосудистая патология" утверждает, что лечение артериитов может быть только паллиативным; оно не может устранить закупорку и только на время прекращает спазмы. По его мнению, медикаментозная терапия не должна продолжаться больше 6 мес. Сервель столь же категоричен в оценке лечения теплом. Он признает его назначение в период перемежающейся хромоты и после хирургического вмешательства. "Артериит нижних конечностей, - пишет Сервель, не только болезнь исключительно конечностей, но также болезнь мозговых, коронарных и мезентериальных артерий. После операции таких больных нужно внимательно наблюдать и лечить" (с. 63). Правильно, лечить. Но с помощью каких же методов?

Если лечение было бессильно остановить артериит нижних конечностей, почему оно станет действовать на артериит мозговых артерий, коронарных и мезентериальных артерий? Почему сосудорасширяющие средства, углекислый газ, не помогавшие до операций, станут спасительными в изувеченном ампутированном организме, перенесшим физиологический и моральный шок?

Трагическое заблуждение этих больших умов, этих неутомимых тружеников с их обширной медицинской и универсальной культурой заключается в том, что они сосредоточили свою патофизиологическую мысль на вазомоторике, на роли симпатической нервной системы и на эндокринных факторах. Это было необходимо. Но это было не все, не самое важное, не решающее.

Если артериит представляет собою болезнь артериальной системы, если каждое местное артериальное заболевание нужно рассматривать как выражение общего артериита, тогда местное, частичное лечение, направленное на изолированный артериальный сегмент, останется, к сожалению, неудовлетворительным, и закупорка артерий распространится неумолимо дальше за оперированную классическими методами область (симпатэктомия, ганглиоэктомия). Артериит - это болезнь единая и неделимая.

Далее:

 

1.6.7. Собственно купание.

Очищение печени.

Череп новорожденного.

Волосы.

Безграмотный грамотей.

Голос и речь.

Послесловие как не потерпеть неудачу.

 

Главная >  Публикации 


0.0077